Балтийская Регата (СИ), стр. 131
Разведчиков долго мыли прямо в костюмах, затем костюмы сожгли. Разведчикам повезло они не заразились.
На выходе в Атлантику лодка встретила небольшой паром, который работал, перевозя людей из Шотландии в северную Ирландию на линии Глазго - Белфаст. Паром дрейфовал в море с пассажирами с момента первых сообщений об эпидемии. Умный капитан не стал заходить в Глазго, на борту на день встречи с лодкой он имел восемьдесят шесть пассажиров и двадцать пять человек команды и ни одного больного. Питьевая вода у них уже подходила к концу, топливо тоже, о еде странно было даже заикаться.
Вся эта орава людей теперь обитала на лодке, которую засекли наши разведчики, лодка дрейфовала в Северном море в надводном положении. Получив от наших людей информацию о нашем караване, они и пошли сюда. Мост, соединяющий острова Фюн и Зеландию, они прошли, задраившись в корпусе. Но там, на мосту никого и не было.
Пересаживать его мирных людей на наши, тоже переполненные суда, мы пока не стали. Решили, что выйдем в Атлантику и там посмотрим. Едой поделились. Ну и пошли на север. Из Киля, услышав наши переговоры, к нам присоединилась ещё и немецкая дизель-электрическая подводная лодка U-36 (S-186). Но на ней мест для посторонних людей не было, там и экипажу было тесно.
Так постепенно к нам присоединялись выжившие люди. Эти белковые тела были для нас большой проблемой.
Они не наши и этим практически всё сказано. Они не проходили проверку, мы не знаем ничего о них. У нас своих-то некуда пока девать, а тут много чужих. Мало этого, все случайно спасшиеся, были «продуктом политических игр» прошлого человечества, а в этих грязных играх русским и Руси, особенно в последние месяцы, отводилась очень незавидная роль врагов всего свободного мира.
Хотели мы или нет, но между нами установилось своего рода «мирное сосуществование», и не более того. Им были нужны продукты, товары, пресная вода и топливо. Мы могли только призрачно надеяться на помощь в покорении Антарктиды и не более. Согласитесь, что обмен вовсе не равноценный. Наши товары на сегодня стоили во много раз больше. Я был против соединения нас в одну группу, но мои настояли, надеясь на помощь англичан и немцев в будущем, и я молча терпел. Но настоял, чтобы наши цели вынужденной миграции и координаты наших убежищ, до поры до времени, никто и не думал открывать новым спутникам.
Вон уже и мост показался. Когда-то недавно тут паромы порхали, перевозя людей и автомашины, но сегодня никого не было.
На всякий случай на всех кораблях и судах задраили все водонепроницаемые двери и иллюминаторы. Если какая-нибудь гадость, вроде трупа, упадёт на палубу, всё равно все на судне, скорее всего, погибнут. Увеличили скорость до максимальной в караване. В караване все идут скоростью самого тихоходного судна или корабля, но тут сделали исключение, и позволили всем быстроходным судам идти самым полным ходом заранее, и с определёнными предосторожностями. Всё-же два судна сумели навалиться немного друг на друга. Суда в море, это не машины на шоссе, между корпусами расходящихся или обгоняющих друг друга судов, в общем виде, на определённом расстоянии друг от друга, возникает эффект присасывания. Там немного всё сложнее, но я вам тут не лекцию читаю по управлению судном. Присасываются корпуса и всё тут. Ну вот они бортами друг на друга и навалили, правда без пробоин обошлось, но фальшборта помяли, а капитаны немного посидели волосами. Всё, как всегда.
Прошли Большой Бельт и вышли в Каттегат. Там все опять заняли свои места. Прошли пустынные острова Анхольт и Лессё. Летом тут жарко и дождей мало, поэтому считается, что это пустынные места Дании. Но сейчас осень, а значит дымка, переходящая нередко в туман. Всё пока в норме. Только что-то дождик начинается. Далеко на север забрались, но в море тепло. Обогнули мыс Скаген и вошли в пролив Скагеррак. Здесь меня всегда встречал шторм. Пару раз всего ходил тихой погодой. Скоро выйдем в Северное море.
Из Северного моря в Атлантику есть два пути. Один, огибая Великобританию с юга ведёт через пролив Ла-Манш, а второй, огибая Великобританию с севера. Самый трудный на севере ведёт через пролив Пентленд-Ферт
, что лежит между Великобританией и Оркнейским архипелагом. В Пентленд-Ферте очень сильные приливо-отливные течения. Там необходимо рассчитывать время прохождения этим проливом, иначе можно надолго застрять. Тридцать километров в час текущих тебе в лоб не шутка. Много раз там ходил, знаю не по сказкам венского леса, его отвесные высоченные южные берега, где даже маяки теряются в низких облаках. Однажды мы там потеряли ход и нас крутило как хотело, бросало и било волнами в сулоях, водоворотах и разной другой гадости. Решили идти Ла-Маншем, поэтому свернули на юг после Скагеррака.
Ла-Манш и его самая узкая часть – Па-де-Кале или Страйт оф Дувер особая песня любителей покорять всегда и всё. Как и на чём его только не переплывали, а покорило его людей меньше, чем взобралось на Эверест. Ну умный в гору не пойдёт и все такое прочее. Всего покорителей Ла-Манша чуть более тысячи человек. В том числе один человек без рук и без ног.
В марте 1994 года в возрасте 26 лет французский сталевар потерял руки и ноги от сильнейшего удара током.
В тот злополучный день, Филипп Круазон залез на крышу своего дома, чтобы поставить телевизионную антенну. От проходящей рядом ЛЭП он получил удар током, который мог бы быть смертельным, но его тайный Хранитель этого не допустил.
Пролежав на крыше около 20 минут, он пришёл в себя и позвал на помощь соседа. В больнице города Тура ему ампутировали руки и ноги. Отчаянью молодого человека не было предела, казалось, что его жизнь закончена едва начавшись. Даже семье такой калека в общем-то только обуза. Знаю, проходили.
Оторвало одному моему другу ногу на мурманской трассе под Петрозаводском в автомобильной аварии. Не помогло и то, что он жил в квартире прямо над одним банком в Кёнигсберге. Потерял и квартиру, и жену с детьми. Жизнь не кино, здесь не всегда близкие тебя поддерживают и всегда есть место для твоего личного подвига.
Круазону было легче в петлю заползти, чем жить дальше, но он был слеплен из твёрдого