Мелхиседек, стр. 322

времена это почему-то между собой увязывалось - глубокая задумчивость о путях жизни и

потребность в мучениях тела. Так что - пока ничего оригинального или религиозно значимого

для нас нынешних.

Итак, первый этап этой истории не назовешь особенным с одной стороны, поскольку

аскетами тогда вся Индия и весь Восток вообще были переполнены, а с другой стороны - тоже

все ведь не просто, потому что не каждый день будущий царь становится аскетом. Но по любому, это всего лишь предыстория, а не сама история. Сама история началась со второго этапа истории

буддизма, который историками данной религии выделяется особо, потому что здесь произошло

знаменательное событие (!!!) - Гаутама стал просить милостыню! Даже точный период

указывается - в возрасте 29-ти лет. Вот такой особый этап. Однако, опять для нас пока что

единственное, что здесь, в общем-то, загадочно, так это - что именно считается знаменательным, то, что некий человек в истории стал просить милостыню, или то, что он докатился до этого уже

в 29 лет? Предположение, что знаменательность этого факта обосновывается только тем, что

милостыню стал просить принц, мы никак не может признать, поскольку принц когда-то уже стал

аскетом и не был больше принцем, а вот уже аскет стал просить милостыню, и что здесь

знаменательного? Вот если бы действующий принц ходил и просил милостыню, то это было бы

знаменательно. Вот если бы аскет не стал просить милостыню - это было бы очень

знаменательно, потому что, на что он тогда жил бы? А так мы остаемся на распутье - или сам

факт милостыни для аскета считать нам знаменательным, или знаменательно то, что сам возраст, когда еще хочется, все-таки, чего-нибудь покушать, может достигать высокой отметки? В общем, второй этап понятен нам по содержанию, но не понятен пока по религиозному значению и по

знаменательности.

Далее наступает 3-й этап буддизма - конец странствий и побирательства. Гаутаме

надоела такая жизнь, и он ушел в джунгли, в уединенное место, где добровольно подвергал свое

тело суровым лишениям. Вы заметили, что уже три этапа мы преодолели, а о самой религии в

них все еще ни слова, - все какие-то дикие приключения, да истязания? В общем, Гаутама очень

увлекся этой новой жизнью - сидел без крова и пищи в джунглях, и добровольно издевался над

собственным телом. Это третий этап. Что тут для нас и для нашей Веры? Трудно сказать.

Согласны - это неординарный поступок. Но, во-первых, это тоже не оригинально - были еще и

другие самоистязатели в истории, которые жили в ямах, пещерах, чащобах, пустынях, ели

невесть что, томили себя жаждой, холодом, неудобством позы, хлестались плетью, стояли на

столбе на одной ноге целый день и т.д. Кроме того, это было не оригинально вдвойне - ибо с

Гаутамой в это время жило рядом еще пятеро друзей, которые ни в чем от него не отставали.

Следовательно, этот этап буддизма мы должны отнести и к ним тоже?

446

Нет, не должны, потому что закончилось все это тем, что из всей этой шестерки только

Гаутама стал Буддой, то есть просветленным. Остальные зря мучались, не просветлились, и их

имен никто не помнит. А Гаутама внезапно озарился новым светом и овладел истиной, которую

счел обязательным донести до людей. Наконец-то мы подошли к главному! Сейчас начнется

непосредственно сам буддизм. Проникнемся.

Итак, Будда (теперь уже) вышел из леса и произнес свою первую проповедь, из которой

мы сейчас узнаем совершенно потрясающие вещи:

1) полностью отдаваться страстям и благам земной жизни - пошло, низко и бесцельно, 2) полностью отказываться от земных благ и самоистязать себя - болезненно (!), неблагородно и тоже бесцельно.

Не правда ли - оригинальное, проливающее совершенно новый свет на жизнь, суждение?

Особенно поражает нас тонкое замечание, что самоистязаться бывает больно! Ну, что ж, возможно и правы те, кто считает, что именно в устах Будды эти прописные истины засверкали

величаво. По праву опыта. Потому что обычный человек не был принцем и не знает, что такое

купаться в роскоши по настоящему, как и не был он никогда вечно голодным отшельником и не

знает по-настоящему, как саднит иногда в тех местах, в которых самоистязался. У него опыт не

столь контрастен. Если просто поживший человек говорит внуку: "Имей голову - знай, когда

погулять, когда поработать, а когда и отдохнуть и во всем соблюдай меру", то это - не религия.

Потому что дедушка дошел до этого сам без сбора милостыни и суточных неподвижных

заседаний на голой земле с пустым желудком и бесцельным взглядом на Восток. Дедушка не

просветленный, а просто умный. Это не одно и то же, даже