Мелхиседек, стр. 160

понятия, которое заложено всего в одном латинском слове из пяти букв - "алиби". На эти пять

букв и пяти слов не хватит. Язык очень древний, но и он во 2-5 веках нашей эры претерпел

значительные изменения, наиболее серьезным из которых считается "утеря древнего

количественного противопоставления долгих и кратких гласных". Утеря! Но это была не

единственная утеря, хотя весьма и весьма упростившая язык. Еще много проще он стал из-за

повсеместной редукции конца слова. Редукция - это когда мы не произносим некоторые буквы в

слове. Например, говорим "сонце" вместо "солнце". С латинским произошло еще хуже - канули в

бездну времени целые окончания слов. Так русский язык обходится, например, с греческим, когда из "алебастроса" делает "алебастр", и это можно как-то объяснить русским менталитетом, который постоянно наседает на все новое: "Ты, мил человек, покороче - показывай, куда седло

219

одевать!" Но каким менталитетом народа можно объяснить отбрасывание им окончаний

собственного языка? Только общим менталитетом всех народов относительно речи - "упростим

все, что имеем!". Ну и, наконец, в это же время в латинском языке произошло "ослабление

флективного строя", о чем мы уже имеем понятие. Ушли короткие и сложные по смыслу

смыслообразующие изменяемые частицы в конце слов, из-за чего в латинском языке, доселе

очень сжатом, появились неведомые ранее "предложные и описательные конструкции". Вместо

трех слов, выражающих необъятный смысл, появились длинные, ссылающиеся друг на друга

фрагменты предложений. Так проще.

А какой язык является в настоящий момент самым многозначным и самым сложным? Есть

ли такой язык вообще? Есть ли язык, который выделяется своей сложностью из всех остальных

языков? Есть такой язык! Аналогов ему нет ни в одном краю, ни у одного народа и он стоит по

своей сложности полностью особняком от всех остальных языков. Исходя из того, о чем мы

говорили выше, не надо быть гением, чтобы предположить, что это какой-то очень древний и

вымерший язык, который человек не успел "усовершенствовать" по причине его благополучной

кончины (языка). Так оно и есть! Только это не древний, а самый древний из известных языков!

Шумерский! Когда Гротефенд и Раулинсон представили ученому миру первые данные по

дешифровке этого языка, то поднялся такой возмущенный шум мировой общественности ученых, что итогом этого шума были прямые требования запретить Раулинсону и остальным заниматься

дискредитацией науки через свои "антинаучные идей". Заметим, что речь шла именно не о

"ненаучных" идеях, а прямо об "антинаучных", то есть противоречащих и оскорбляющих саму

науку. Раулинсон и Гротефенд подвергались прямым оскорблениям не только потому, что первый

был школьным учителем, а второй чиновником. Оба были просто умными людьми, но не

кадровыми учеными. Особую уверенность в таком беззастенчивом унижении Раулинсона ученые

черпали в том аргументе (внимание!), что изложенный им в начатках язык не может вообще

существовать из-за своей немыслимой сложности! Даже если бы он и мог существовать, (допускали добрые ученые), то на нем совершенно невозможно было бы разговаривать!

Неизвестно, чем бы все это закончилось для Раулинсона, но через несколько лет в Куюнджике

археологи нашли несколько сотен глиняных табличек, которые оказались… школьными

учебниками шумеров именно тому языку, который предположил структурно Раулинсон. Дети

шумеров учили в школе тот язык, который взрослые дяди-ученые 19 века не могли признать в

качестве возможного для овладения! Шумеры успели дать человечеству первую цивилизацию, но

не успели разобраться со своим языком. Иначе от него сейчас остались бы только рожки да

ножки. И сами шумеры довольно успешно начали этот процесс. Первые письменные источники у

них использовали более 2000 знаков, на которых велась поначалу только запись материалов и

продуктов, выдаваемых на содержание храмов, рабочих армий и ремесленных мастерских.

Шумерская цивилизация - это учет и контроль, где экономика была очень экономной. Далее

письменность стала распространять свой охват и на другие стороны жизни, постоянно расширяя

сферу своего применения и, соответственно, усложняя уровень своих задач. Параллельно с этим

к третьему тысячелетию от 2000 письменных знаков осталось около 600. Логика упрощения

настолько сильна, как видим, что свободно преодолевает логику потребности.

220

История с шумерским языком интересна нам еще и тем фактом, что первые источники

письменности этого