Мелхиседек, стр. 137

всех индивидуальностей и направить свое общее внимание на осознание своего истинного "я", которое находится в сознании как форма слияния всех этих индивидуальностей. Мы смотрим на

самого себя общим взором всех своих индивидуальностей, не разделяя их. Но смотрим-то все

равно на самих себя, следовательно, на все индивидуальности сразу, так как мы и есть

конгломерат этих индивидуальностей разных жизней, но теперь не раздельных, а составивших

одну общую нашу индивидуальность. Если раньше внимание сознания могло выделить только

187

одну из индивидуальностей, то теперь оно наоборот может симметрично, (зеркально тому, как

было раньше), выделять только сразу все индивидуальности, а не какую-либо одну. Все

индивидуальности всех жизней сразу же попадают в охват внимания, и получается личность, обладающая всеми свойствами всех индивидуальностей и всей памятью всех индивидуальностей.

Это логично. Но мы не зря сказали, что это - "наверное", то есть в предположительном смысле.

Потому что никто из бывших там и вернувшихся стараниями врачей, порога смерти так и не

переступил. Это должно окончательно наступить в загробной жизни, а клиническая смерть, - это

стадия перехода к той жизни, где уже начинают осуществляться процессы симметричного

сознания, но завершатся они полностью только после преодоления той самой черты. Но логика

говорит нам, что вероятность нашей правоты составляет 99%. 1% мы оставляем в качестве доли, определяющей наше уважение к неполученному опыту. Но все мы его когда-нибудь обязательно

получим.

Впрочем, доказательство этих 99 процентов мы можем превратить в стопроцентное

следующим образом. То, что мы на самом деле являемся нематериальным конгломератом

индивидуальностей наших прошлых жизней, одной общей составной индивидуальностью, мы

признаем. Но что остается от этой нашей истинной индивидуальности при нашем воплощении в

следующей жизни? Куда она девается? Она остается там, в нематериальной, духовной сфере и

мы ее не осознаем. То есть, мы себя опять не осознаем, потому что наше внимание направлено

после рождения на создание новой индивидуальности. Но на основе чего мы создаем эту новую

индивидуальность, если вся наша общая индивидуальность остается для нас в этом процессе

опять за кадром? С помощью чего мы эту индивидуальность создаем? Ведь условия внешних

обстоятельств одинаковы абсолютно для всех родившихся в одно время и в одном месте, а

индивидуальности создаются их сознаниями абсолютно разные! Если новая индивидуальность

становится именно нашей индивидуальностью, то создаваться она должна именно из чего-то

нашего. И, если после новой смерти наша новая частная индивидуальность вольется в очередной

раз именно в нашу общую индивидуальность, то, что их объединит, что будет знаком из родства?

Мы уже говорили, что математика может то, что недоступно ни одной другой науке. Например, математика может математически доказать, что если к одному столу прибавить второй стол, то

будет в итоге два стола. Но та же математика может также математически доказать, что если

один стол сложить с другим столом, то будет в итоге всего один стол. Для нас это очень важно.

Если индивидуальность только прибавляется, то нет никакой одной нашей общей

индивидуальности, а есть набор разных индивидуальностей, не составляющих органического

целого. А если индивидуальности складываются, то остается одна индивидуальность, органически сложенная из многих в одну. Стол сложить можно только со столом. Выключатель со

столом сложить в этом смысле не может даже математика. Нужна общность объектов, общая

составляющая, сопрягающая множество в единое. Как шампур из горки жареного мяса в

кастрюле превращает понятие "жаркое" в понятие "шашлык", так и что-то, переходя из этой

жизни в ту жизнь, и обратно, должно нанизываться на что-то, что делает все индивидуальности

одной индивидуальностью. Что же это? Если мы это найдем, то желаемая непрерывность

подтвердиться для нас окончательно. И мы это находим. Это - характер.

188

Это единственное, что мы не можем предугадать при рождении человека, и единственное, что приходит с человеком с первых секунд его земной жизни цельным, законченным, готовым и

неизменным до последних дней. Говоря о грудных детях, можно спокойно говорить о том, что

индивидуальности еще не видно, а характер всегда налицо. И нам приходится с ним считаться, как бы мы не хотели видеть что-нибудь другое перед собой, и как бы мы ни пытались этот

характер изменить. Если мы зададимся целью сформировать индивидуальность ребенка по

своему плану, сделать его, например, выдающимся флотоводцем, то мы можем обеспечить

своими