Мелхиседек, стр. 108

пропорционально времени своего материального проявления и затратам на осуществление

материальных процессов. Проще говоря - пропорционально возрасту. Самое важное, что здесь

необходимо выделить, так это то, что с угасанием жизненной силы в теле происходит не

старение материи, (потому что человек только в день теряет 500 000 000 (!) клеток и получает

при этом столько же новых, а за год (!) его тело обновляется полностью новыми клетками), а

происходит сокращение жизненных сил, делающих эту материю все менее и менее оживленной.

Материя одна и та же, что в теле 10-летнего живчика, и что в теле 99-летнего непоседы, который

аж дважды в день требует перенести его от телевизора на веранду и обратно! Этот удивительный

факт становится второй подсказкой, которая говорит нам о том, что не только источник жизни

находится вне материи, но и источник смерти - тоже вне ее, потому что смерть - это всего лишь

прекращение поступления жизненных сил, от потери которых живая материя мгновенно

разваливается на свои неживые составляющие, которые еще минуту назад были живыми.

Кроме того, мы также вправе сделать вывод о том, что такое неуклонное и очень

постепенное затухание жизненных сил организмов, а не стабильное по жизненным возможностям

их состояние во времени, говорит о том, что это сама жизнь запрограммирована на постепенное

свое ослабевание и прекращение своего проявления. Жизнь приходит в избытке, а уходит, едва

проявляясь, плавно исчезая с материального своего полигона. Отсюда мы видим, что это не

смерть врывается в жизнь, и убивает ее, перекрывая постоянное по интенсивности поступление

147

жизненной силы, а сама жизненная сила, (разумная сила, как мы уже знаем), намеренно и

разумно постепенно ограничивает себя в проявлении, заранее задумано прекращая свое

действие в нужное время. Образно говоря, придет смерть, или не придет, - для жизни неважно.

Она сама (жизнь) придет туда, куда надо. То есть, смерть - это некий поступательно

приближающийся этап жизни, а не ее резкое прерывание. Это не есть уничтожение жизни, это

свободное выражение разумной воли самой жизни начать, когда надо, и прекратить когда надо в

нужных ей параметрах свое конкретное проявление на конкретном количестве материи.

Это совершенно очевидно, поскольку нематериальные явления (а источник жизни -

нематериальный) не поддаются измерению и не имеют числовых выражений, вследствие чего

неизмеримый, а, иначе говоря, неиссякаемый источник жизни, мог бы вечно оживлять любой

организм, если бы это ему понадобилось. Но ему этого не нужно, поэтому мы и говорим о

добровольном и запрограммированном рабочем процессе жизни, который происходит циклично, и отдельные его циклы мы называем нехорошим словом "смерть" и неоправданно впадаем в ужас

при их периодическом наступлении.

Все это хорошо, но, положа руку на сердце, - разве легче становится оттого, что не

смерть убивает жизнь, а сама жизнь выступает добровольно в таком прерывном состоянии? Нас-

то никто все равно не спрашивает, ни смерть, ни сама жизнь, - хотим мы или нет "прерываться"!

Все равно страшно и все равно ужас с нами. Конечно, если бы с нами был не ужас, а Бог, то нам

страшно не было бы. Весь ужас как раз оттого, что не хватает живой веры в Живого Бога, отчего

и порождается такое опустошительное недоверие к тому, что происходит, когда приходит смерть.

Но раз в нас нет достаточной Веры, то надо хотя бы умом постигнуть то, что может эту Веру

укрепить. Для этого надо пойти в саму смерть и посмотреть ей в глаза, задавая наши

традиционно нетрадиционные вопросы. А, ведь, самый простой и легкий путь отыскать смерть

для диалога - не дорога к моргу, а знакомство именно с тем самым ужасом, который сидит в нас, и не надо никуда далеко ходить, чтобы на месте разобраться с ним, - авось этот ужас что-нибудь

и подскажет?

Вот с этим ужасом мы и попробуем познакомиться. Похоже, он нам только кажется старым

знакомым. На самом деле мы его совсем не знаем, потому что достаточно за углом появиться его

черному развевающемуся плащу и широкополой зловещей шляпе, как мы, кинув

опознавательное :"Здрасьте!", уносимся от него со всех ног домой, прячемся под кровать, и

ждем, когда страшный дядя-ужас пройдет мимо нашего дома по своим делам, чтобы никогда

больше не вспоминать о нем, пока он каким-то случаем не мелькнет на горизонте