Мелхиседек, стр. 109

Психологи называют это "прятать страх в подсознание". Когда мы не хотим с кем-то знакомиться, мы не отвечаем на телефонные звонки и не открываем дверь. При этом мы считаем, что мы

знаем достаточно о том, кого избегаем, чтобы не иметь с ним дела. Но как можно знать

достаточно о том, с чем не знаком вообще? Как можно знать, не зная? Мы думаем, что знаем, потому что боимся знать. Страх смерти не дает нам знать смерть, потому что мы не в силах

трезво мыслить о таких вещах, как исчезновение самих себя из этой жизни.

А может быть дядя-ужас добрый? Может быть, это у него спецодежда такая, а сам он

творит добрые дела? Почему мы его так боимся? Он ведь лично нам еще ничего плохого не

148

сделал! Нельзя не оставлять ему ни одного шанса, ведь даже люди, которые дарят нашему

ребенку в день рождения барабан и дудку, имели бы право на оправдательное слово и на

последнее желание после него! Может быть, и этот страх не так страшен? Мы просто должны, как

цивилизованные люди, предоставить все возможности его адвокатам. Для этого вылезем из-под

кровати и спокойно подумаем.

Откуда берется этот страх смерти? Почему не греет все то, что мы до сих пор выяснили о

разумности жизни, совершенстве мира и безобидности смерти? Чего, собственно, мы не можем

принять и с чем не можем смириться?

Похоже, что мы боимся того, о чем вообще не имеем ни малейшего представления! Ведь, если жизни не касается, придет смерть или не придет, то нас это и подавно не должно касаться!

Пока есть мы - нет нашей смерти, а когда есть наша смерть - нас уже нет. Вместе, исходя из

этого, мы вообще никак не можем сосуществовать! Мы даже не можем со смертью встретиться

как следует, поскольку если нас, благодаря ей, уже нет, то мы ничего не можем ощущать, а, следовательно, не можем судить, страшно это или не страшно, когда нас нет? Может быть это

наоборот - очень весело? Откуда мы знаем? Не видно никаких поводов для страха.

Может быть, нас пугает само состояние небытия? Состояние, когда нас нет в известном

нам мире? Тоже неправдоподобное объяснение, поскольку мы же не страшимся того факта, что

до нашего рождения было точно же такое небытие, и нас точно также не было в известном нам

мире! Мы к этому относимся спокойно и миролюбиво. Следовательно, само небытие, как таковое, не вызывает у нас аллергии. Страх не отсюда.

Может быть, страх смерти в нас заложен Им, как и все остальное в нашей программе? Это

был бы неплохой выход, но, во-первых, мы знаем, что Его авторитет в большинстве случаев, как

это ни страшно, из-за недостатка Веры не примиряет со смертью. В этом случае мы пришли бы

туда, откуда вышли, поэтому нет смысла развивать этот вариант. А во-вторых - какой смысл

было Ему помещать в нас страх перед тем, что бессильно, как мы уже выяснили, перед жизнью

самим порядком, Им же и созданным?

Если мы не знаем состояния смерти, и не можем бояться того, о чем не имеем ни

малейшего представления, как и того, о чем никогда не можем получить хоть малейшего

представления, и, если страх в нас не вложен изначально, то - откуда он? Давайте попробуем

войти в этот страх и пережить его, вникая в источники паники и безграничного, жуткого до

душевного мрака, отчаяния.

Тот, кому это удастся, несомненно, согласится с тем, что, препарируя свое состояние

отчаяния, которое охватывает нас при мысли о смерти, мы понимаем, что не принимаем мы не

что-нибудь иное, а именно расставание с жизнью. Смерть пугает нас не состоянием иного, неведомого бытия, а состоянием потери хорошо нам ведомого данного нашего бытия. Мы боимся

не самой смерти, а боимся потерять жизнь. Вот что в нас заложено! Стремление к вечной жизни!

Программа жизни запрограммирована на затухание и прекращение в материальном мире, но она

не программирует нас на то, что это естественный и непреложный дли жизни вообще характер

абсолютного конца. Неприятие свертывания жизни в понятной нам материальной форме

происходит потому, что мы неосознанно знаем, что жизнь не должна прекращаться и не должна

149

заканчиваться! Это наша живая связь с Ним, которая возмущается всем своим запредельным для

нас существом, когда видит, что жизнь обрывается, поскольку именно этот обрыв

воспринимается ею как нарушение общей программы. В нас заложен не страх перед смертью, как перед отдельным явлением, таким, как боль, страдание, позор, предательство и т.д., в нас

заложен страх перед нарушением нашей живой вечной связи с жизнью. В нас работает

программа вечно жить в нематериальной форме, которая настороженно недоумевает, когда