Метод Пигмалиона, стр. 50

преподаватель русского языка и литературы.

– Здравствуйте. Присаживайтесь, – произнесла

женщина лет сорока пяти. – Преподавать доводилось ранее?

После беседы мне показали кабинет, в котором я

должен был вести уроки. Я заполнил документы, соотнес

план работ с учебным планом, которому нужно было

соответствовать по программе, пометил все, что мне нужно

было, для будущих занятий. Оставшись в кабинете один и

откинувшись от утомления на стуле, я осмотрелся. Бежевые

стены выкрашены почти до потолка, зеленая доска, над ней

– черно-белые портреты писателей, на стенах – стенды и

памятки по правилам русского языка, кремовый линолеум на

полу.

– А можно… ой! – произнесла ученица, заглянув в

кабинет.

За дверью послышался смех. Затем заглянула другая

ученица.

– Здра-авствуйте! – сказала она. – А вы у нас будете

уроки вести?

– Здравствуйте, – взволнованно ответил я. – Да, буду.

Наверное. Вы какой класс?

– Девятый.

– Да. Буду. У меня седьмой и девятый.

За дверью послышался шепот «я же говорила», «ого»,

«такой молодой». У меня это вызвало улыбку.

– Если есть время, можете зайти, познакомимся. Хоть

посмотрю, кого учить буду, – произнес я.

119

– Девочки! – произнесла она. – Заходите-заходите, поздоровайтесь!

– Ой, здрасьте! – начали здороваться они.

– Здравствуйте, – произнес я и вышел из-за стола. –

Вас много в группе? Ой, в смысле, в классе? Я просто еще

не смотрел журнал, не успел.

– Ну, человек двадцать пять… или двадцать четыре.

– Да он ходит!

– Он не ходит!

– В общем, класс немаленький, – улыбнувшись, подвел

итог я. – До меня нормальный учитель был? Или так себе? Я

никому не скажу.

– Она такая была…

– Злая. Двойки ставила всем.

– Хорошо, что она ушла.

– А вы нам не будете двойки ставить?

– Смотря как учиться будете, – ответил я. – Завышать

или занижать не буду, но старания оценю.

Тут прозвенел звонок. Ученицы заторопились из

класса, перешептываясь и прощаясь со мной. Встреча меня

успокоила. Теперь я был знаком с некоторыми из них и

представлял, кого буду учить и какая реакция у них на меня

будет. Непроизвольно взглянул на ягодицы уходящих

девчонок и одернул себя за то, что посмотрел. Начал

прикидывать, сколько им лет, морально ли засматриваться

на учениц и все ли со мной в порядке. В голове вдруг

возникла туча вопросов на эту тему. Я их сначала допустил

для размышления, но затем велел себе об этом даже не

думать и не допускать подобного. Меня это пугало, поскольку

тема была предосудительной. Школьницы, растление, педофилия… Возник страх: вдруг меня в этом обвинят, как

доказать обратное? План я уже больше не мог смотреть.

Меня пугали возможные последствия. И как на меня будут

реагировать родители? Будут кричать, что не доверят

120

молодому педагогу свою дочку, что я ее обязательно

совращу? Или нет?

От этих мыслей ноги и ягодицы учениц начали

возникать в голове с б ольшим энтузиазмом. Чем запретнее

для себя я делал эту тему, тем больше она старалась

воспроизвестись. Фактически, я создал для себя стрессовый

вопрос, и он начал вылезать наружу, чтобы я мог его решить, но, вместо решения, я его подавлял, считая, что поступаю

правильно. Образы не унимались. Я открыл окно и

высунулся наружу, чтобы подышать свежим воздухом и

отойти от мыслей. Окна выходили на детскую площадку.

Проводился урок физкультуры у младших классов. С

третьего этажа можно было разглядеть учеников. Они

делали разминку и не замечали меня. Младшие школьники

никакого сексуального интереса не вызывали. Это

успокоило. Я понимал, что вроде бы со мной все хорошо.

Ведь сексуальное влечение к подросткам – это, наверное, плохо… должно быть плохо... Почему нам об этом не

рассказывали во время обучения?!

Вернувшись домой, я бросился к компьютеру. Открыл

браузер, зашел в поисковик и завис. Я не знал, как

сформулировать поисковый запрос. Что искать? В

психологии этот вопрос мне не встречался, а во время

обучения эта тема вообще не рассматривалась. Между тем, вопрос был важным. Что считать нормой в данном случае, а

что нет? Как