Метод Пигмалиона, стр. 33

иначе, отчего груша качнулась значительно сильнее.

– Ого, – произнес я, отвлекшись от назойливых

мыслей.

78

– Бей весом. Не рукой. Именно тело должно задавать

силу удара, исходя от ноги. Рука является, в большей

степени, проводником удара. Импульс от ноги идёт, через

бедро, переходит в корпус, плечо и уже только потом входит

в кулак.

Я попробовал ударить еще раз. Все засмеялись. Даже

я почувствовал, каким нелепым вышел удар: я завалился на

грушу, еле удержавшись на ногах.

– Руку тоже разгибай, – произнес Артем. – Основная

сила идет из тела, но рука разгибается и добавляет силу

удару. Ну, и дистанцию увеличивает, само собой.

– Вот так? – спросил я, ударив на этот раз правильно.

Груша качнулась так же, как у Артема, когда он мне

показывал, как бить весом. Зрители зааплодировали.

На какой-то момент я даже забыл о проблемах, которые никуда не исчезли из моей жизни. Стало легко. Но

потом они снова надвинулись, как только я немного

отвлекся. Когниции давили изнутри. Меня немного пугала та

разница, которая могла бы возникнуть в отношении меня, если бы все узнали о том, что было у меня в телефоне, потому что интерпретировать сюжет можно по-разному. Я

даже не знал, что конкретно было снято: не просмотрел, потому что был перепуган и занят другими проблемами. Их, почему-то, у меня было по самые гланды. Я был словно

магнитом для дерьма. Может, жизнь меня испытывала, может, заставляла стать другим, а может, ей просто

нравилось надо мной издеваться. В любом случае, деться из

собственной шкуры я никуда не мог и должен был все это

разгребать. Но нельзя забывать, что любое событие

остается не только в моей памяти, но и в памяти других

людей, которые напрямую влияют на мою жизнь, создавая

своим участием то помощь, то проблемы. Освободиться от

стрессов, конечно, хотелось, просто разом скинуть весь этот

злосчастный груз, который я носил на своих плечах, но нужно

79

было поступать разумно и скидывать груз таким образом, чтобы он не имел последствий или хотя бы имел их в

минимальном объеме.

Через некоторое время пришли Данил с Колей. Они

привели парня, который надругался надо мной в душевой.

Лицо его было неплохо подбито. Свисала слюна. Бокс в

уличной драке ему не слишком помог. В спортзале все

восторженно вскричали, в такт ударяя в ладоши и создавая

атмосферу единства. Мне стала понятна причина удержания

меня в спортзале и недомолвок парней, из-за которых я

нервничал. Это вызвало некоторое облегчение.

– Привяжите его к груше, – сказал Данил, а после

подошел ко мне.

– Зачем? – спросил я с некоторым ужасом и

непониманием в голосе, испытывая облегчение и

бессознательное желание это облегчение передать.

–

Иногда месть – единственный путь к

справедливости.

– Мне всегда казалось, что лучшая месть – это

безразличие.

– Не очень-то он страдал.

– Это неправильно! – возмутился я.

– Справедливость мы творим сами!

– Нельзя так!

– Кто тебе так по ушам наездил?! – рассердился

Данил.

– Так принято в обществе. Та же Библия так говорит!

– Лунтика пересмотрел, что ли? Завязывай! И при чем

тут Библия вообще? Мы русские, и у нас как было язычество

главной религией, так и осталось. Вся наша жизнь

переведена на языческий манер. Масленица, день Ивана

Купалы, суеверия, приметы, которых нет в христианстве.

Домовой, Леший…

– Ну, все, – усмехнулся Артем, – сейчас начнется…

80

– У славян, – продолжил Данил, – в основе всего была

семья, и власть разделялась по семье, и потому был пантеон

богов, где у каждого бога было что-то свое. Библия же

рождена там,