Метод Пигмалиона, стр. 32

затянулись, но некоторые ранее подвешенные вопросы

остались висеть в воздухе. Я решил с ними покончить раз и

навсегда и окончательно разобраться со своей ориентацией, поскольку не знал наверняка, с кем себя идентифицировать.

Из книг мне уже было известно, что сексуальная ориентация

– не болезнь и ее нельзя где-то случайно подцепить или

вдруг измениться через пропаганду. Вопрос ориентации был

определяющим. Людям, особенно в моем возрасте, свойственно себя идентифицировать с какой-то группой, и

мне это было нужно, чтобы понимать свое место в жизни, чтобы понимать, кто я и что я.

Решение было простым: поговорить с тренером, чтобы он подсказал, как определить свою ориентацию. Я

76

выбрал его, потому что он был довольно умным человеком и

единственный знал о том, что случилось у него дома, и мог

отнестись ко мне по-человечески, узнав о том, что я немного

отличаюсь от большинства людей. К тому же я мог выложить

видео с его участием, и его посадили бы в тюрьму за попытку

изнасилования несовершеннолетнего.

Подъезд его дома был выкрашен в нижней части

стены зеленым, а в верхней части выбелен известкой. На

полу лежала затертая плитка бежевого цвета размером пять

на пять сантиметров. Передо мной располагалась черная

железная дверь с глазком. Я постучал. Через несколько

секунд послышался щелчок и дверь открылась.

– Саня? – произнес тренер, с удивлением оглядывая

лестничную клетку.

– Нужно поговорить, – твердо произнес я. Тренер

занервничал. Эмоции легко читались на его лице.

– Приходи завтра, – ответил он, – сегодня я не могу.

– Это ненадолго, – настойчиво произнес я, качнув

головой.

– Приходи завтра, – повторил тренер.

За его спиной мелькнул полураздетый мальчик лет

десяти. Я оторопел. Мое лицо переменилось. Перед глазами

всплыли картины прошлых событий, и меня охватил

панический ужас. Травмирующая ситуация дала о себе

знать. Тренер обернулся, увидев мой взгляд, уходящий ему

за плечо. Не дожидаясь его реакции, я рванул с места, в два

шага преодолев лестничный пролет, и пулей выскочил из

подъезда. Тренер что-то кричал вслед, но я его уже не

слышал из-за того, что глубоко дышал и слышал только свое

собственное дыхание, звон в ушах и оглушительные удары

пульса по вискам. Сердце вырывалось из грудной клетки в

бешенной тахикардии. Я бежал прочь от злосчастного дома, который уже успел причинить мне страдания.

77

Я паниковал. Отправился в падик искать Данила. Мне

нужно было с ним обсудить увиденное. В ожидании главного

заводилы прошло полчаса – со сбивчивыми мыслями о том, что я ему скажу и как подам все пережитое в прошлом.

Осознав, что это может меня в некотором роде выдать и что

видео я даже не просматривал, а потому точно не знаю, как

оно все там выглядит, я решил уйти домой и уже обдумать

все дома. Но уйти мне не дали. Отговорили. Сказали, что

нам всем нужно что-то обсудить и я обязательно должен

присутствовать. Я чувствовал, что парни что-то

недоговаривали, и начал еще больше нервничать, ища

глазами способы покинуть спортзал.

– Давай технику удара поставим, – сказал Артем, обращаясь ко мне, – а то будешь постоянно метаться по

полю, собирая удары.

– Ну, ладно, – ответил я, понимая, что уйти не

удастся.

Мы были в подвальном помещении. Под потолком

шли коммуникации дома, врезаясь из стены в стену.

Площадь падика колебалась в пределах семидесяти

квадратов, разделенная несущей стеной. Первая часть была

с тренажерами, а вторая полностью покрыта матами разных

цветов. Прослеживалось явное разделение: место, чтобы

качать мышцы, и место, чтобы заниматься единоборствами.

На обеих площадках располагались груши для отработки

ударов.

– Ударь со всей силы, – сказал Артем. Я ударил.

Артем улыбнулся.

– Смотри, – сказал он, – ты бьешь вот так. – Он

ударил по груше, и та слегка качнулась. – Но это полный

отстой! Надо