Метод Пигмалиона, стр. 22

не понимало причин всплывающих мыслей и пугалось, пытаясь закрыться. Неопределенность требовала принять

какую-то позицию. Пусть даже не ту, что мне нравилась, но

лишь бы уже перестать мучиться незнанием.

Неопределенность изматывала.

Я решил оставить представления о своей сексуальной

ориентации в рамках гетеросексуальных предпочтений и

постарался больше не думать об этом. Так было проще. И, чтобы подтвердить, как мне казалось, свою ориентацию, я

решил записаться в новую секцию по боксу, правда, не

совсем понимая мотив своего решения. Наверное, я

оперировал стереотипом «нормальная ориентация –

сильный мужчина». Хотя внутри понимал, что стереотип

глупый и тренер тому подтверждение. Я не осознавал, что

просто хотел пережить стресс иначе.

В новое место я пришел сам. Там было больше

молодежи, и секция была какой-то другой, это витало в

52

воздухе. Люди в ней подшучивали друг над другом и, в том

числе, надо мной. Разминка в секции тоже была другой.

– Давай же, отжимайся нормально! – с издевкой

сказал молодой тренер. Он был человеком толпы, экстравертом, и все его действия были направлены на

людей.

– Я не могу, – ответил я, задыхаясь после пробежки.

– Почему?

– Я слишком тяжелый. Не видишь, что ли?! – ответил

я на нервах. Из меня выходил стресс после случая с

тренером, и это было довольно трудно сдерживать.

– Ну так жрать нужно меньше! Не знаешь, что ли? –

разозлился тренер. Его явно задел мой грубый ответ. – Иди

на ринг, спарринговать будем. Посмотрим, что ты умеешь, –

сказал он уже более спокойно, явно желая меня проучить.

– Вот это по-нашему! – говорили одни.

– Бросьте вы это, ему еще рано! – говорили другие.

Мнения разделились. Я же придерживался мнения

первых: хотел выйти с кем-нибудь сразиться, сорвать на нем

злость. Мне казалось, это был мой шанс выплеснуть

накопившийся стресс и доказать всем, что меня нужно

уважать, считаться с моим мнением и что я действительно в

этой жизни чего-то стою. Бокс – это же мое! Я себя в нем

нашел. Я справлюсь!

Надев перчатки и шлем, я пролез сквозь канаты, немного в них запутавшись. Тренер в это время о чем-то

пошептался с бойцом, который был значительно худее меня, потом постучал ему по плечу и сказал, чтобы тот шел ко мне.

Соперник был в красных боксерских перчатках, но без

шлема. Это говорило о том, что получать от меня он не

собирался. Меня это расстроило, потому что они во мне не

видели бойца. Боевой настрой начал сходить на нет, но я

себя более-менее поддерживал, говорил, что покажу им

невозможное.

53

– Ну что, тритон, готов побыть грушей?! – сказал

противник и сделал пару обманных выпадов в мою сторону.

Я не знал, что он просто меня прощупывал. В ответ грубо

отмахнулся. Противник подступил очень близко, нанося

отвлекающие удары, а затем начал сильно бить по моему

торсу, попадая то в грудь, то по спине, то по почкам. Для

него я действительно был живой грушей, которая забилась в

угол.

– Все, хватит! – сказал тренер. Соперник отошел, глядя на меня с отвращением. В его глазах читалось

презрение и непонимание, что я вообще здесь забыл.

Стресс из меня начал выходить слезами. Я

чувствовал себя разбитым и униженным. Казалось, и без

того злой мир отвернулся от меня, отдавая толстого парня

на поругание. Слова отзвуком разносились в голове, подогревая состояние сломленного человека.

– На сегодня хватит. Иди в душ и ступай домой, –

сказал тренер, видя мое разбитое состояние. Я послушался, не проронив ни слова. Мне было нечего ему ответить. Он

был прав. Этот день для меня был закончен.

Поначалу мне не хотелось мыться в душе, было

какое-то неприятное ощущение, но я откинул эти мысли. Мне

нужно было смыть пот и слезы. К тому же я знал, что после

душа всегда становится легче, что, собственно, мне и нужно

было. Струи воды омывали уставшее тело. Закрыв глаза, я

стоял