Поражённые Слоем, стр. 8
– Подождём, пока ребята подойдут, – сказал Вятлов и закурил. – Курите? Здесь можно курить, - приглашающе показал нам он и откинулся на стуле.
– Знаю, – огрызнулся Васильев, но курить не стал.
Я только покачал головой.
– Вы не курите, Торнаул? – участливо осведомился Владимир Сергеевич. – Извините, я не знал. Хотите, я потушу сигарету?
И, несмотря на мои активные возражения, Вятлов, с сожалением, глубоко затянувшись, выпустив через плотно сжатые губы густую струю никотиновых клубов, кропотливо начал плющить конец сигареты в чёрную керамическую пепельницу перед собой на столе, ранее мной не замеченную. После чего поднялся и открыл маленькую секцию окна для проветривания. Тут же морозный воздух стремительно ворвался в помещение, надул половину шторы парусом, зашевелил пепел в пепельнице и волосы на голове у Вятлова, обдавая наши лица восхитительной зябкой зимней свежестью, и лёгкие прохладой. Владимир Сергеевич обнял себя за плечи руками, бодро растёр их, и отошёл от окна в сторону.
Вятлову на вид было лет под пятьдесят. Сухопарый, невысокого роста, его скуластое лицо было покрыто морщинами, избороздившими большой выпуклый лоб и обрамляющими низко посаженные глаза, острый, крючкообразный нос и тонкие, часто плотно сжатые в линию губы. Густые брови делали и без того серьёзное выражение лица ещё более суровым. Наверное, этому способствовал ещё и мощный подбородок с ямочкой на нём. И только сами глаза, удивительно живые, как будто лучились из глубины под бровями каким-то особым внимательным немного грустным светом, если так можно сказать про взгляд.
Васильев был среднего роста, крепкий, накаченный, я бы даже сказал, культуристического сложения. Его круглое лицо с вечно грубым выражением в совокупности с короткой стрижкой на голове, напоминало мне лицо боксёра из какого-то американского боевика. Его огромные руки часто были сжаты в кулаки, что ещё больше увеличивало это сходство.
С улицы через открытое окно были слышны голоса перекликающихся сотрудников, провожающих последних разбежавшихся гномов до ангара. Совсем рядом захрустел снег под несколькими парами ног. Идущие переговаривались между собой. Мне показалось, я узнал среди них голос Курова.
– А, вот и уже идут, – обрадовался Вятлов.
Через минуту трое учёных, продолжающих о чём-то судачить вполголоса, уже рассаживались вокруг стола.
Вятлов, закрыл окно, отчего в кабинете стало сразу же тише, и сел на своё место.
– Как обстоят дела? – спросил Вятлов. – Гномы сильно пострадали?
– Нет, оба сильно напуганы, но как ни странно, только минимум синяков и ссадин на одном и ничего у второго, – ответил Куров, одетый в бордовый свитер на молнии, и чёрные брюки, натянутые штанинами поверх голенищ каких-то больших высоких зимних не то сапог, не то альпинистских ботинок. – Буерман оставил их в боксе под наблюдением и угостил мороженным. Шептунов не дёргали. Бабу.. Бабаеву-Ягодову не беспокоили. Ну, Мария Михайловна!... Остальных размещают в ангаре. Там командуют Наташа с Гуровым.
Вятлов кивнул.
– Снежника разместили в бассейне?
– Снежника разместили в бассейне второго корпуса. Гибцех сразу отказался пускать его в клетку из под куалота, считает, что оно небезопасно. А другой такой свободной клетки у нас нет. Завхоз ворчит, говорит, что кормовой базы под снежника у нас никакой. Нужен консультант по слоевым хищникам. Послали за этогогами из поведенческого отдела, но они в ночную не выходят. Говорят, будут только с утра.
– Итак, по порядку, – начал Владимир Сергеевич, сразу же посерьёзнев лицом. – Я хочу понять, что же там произошло. Рассказывайте, – и он замолчал, окидывая нас выжидательным взглядом своих внимательных глаз из под бровей.
Мы все тихо молчали, собираясь с мыслями. Никто не решался, с чего начать.
– Ну, мы как раз настраивали дистиллятор для енисейских нимф, когда вбежал Артур и крикнул, что у ангара нападение из Слоя. Мы побежали, – ответил Куров. – Заодно, захватили трёх физиков из отдела «ФизНелинПро» и со второго этажа ребята техники откликнулись на помощь, захватили прожектора. Когда мы прибежали на место, там уже были ребята из второго корпуса, а ещё Наташа Ялык, Васька Гуров, Поликарп, и этот, мрачный, не помню, как его….
– Соловьёв, – подсказал Зубарь. – Соловьёв его фамилия. Имя не помню.
– Соловьёв, – согласился Куров. – Потом подтянулись ещё. Смолин опять же.
При слове «Смолин» по лицам многих проскользнули плохо скрываемые улыбки, прячущиеся под неловкие ухмылки и разные гримасы. Я хоть и человек новый в сфере института, но уже успел кое с чем ознакомиться здесь. В институте, занимающимся первостепенно и односторонне явлением Слоя, изучающим его и реализующим контакт с ним, случайных людей попросту не было. Все работающие в нём люди – учёные, специалисты всех мастей и наёмные представители, такие как я с некоторыми ребятами-водителями – все были редкими представителями человечества, способными видеть существ из Слоя, а некоторые даже общаться с ними – во как, оказывается, я могу!... Как правило, людей, не обладающих этими способностями на территории НИИ попросту нет. Уж очень им здесь может показаться странно – не видят они ничего из того, что касается Слоя. По этой причине и не пустят их сюда. Исключение представляют иногда редкие строительные бригады, с которыми сотрудничает институт – люди проверенные, куда не надо не лезут, работают в определённых изолированных зонах в сопровождении специального приставленного сотрудника НИИ. К ним обращаются за помощью, когда дипломатические отношения с племенами горных кобольдов дают трещину. А с учётом сварливого и жадного характера этих существ (я имею в виду кобольдов, конечно) случается это не так уж и редко. Кроме того, слоенезрячие (или, попросту, «обычные люди») приглашаются на территорию в качестве узких специалистов в каких-либо непрофильных для института работах – например, водитель экскаватора. Да.. И есть ещё Смолин.
Андрей Петрович Смолин – пятидесяти-летний муж нашего секретаря Марины, взятый в штат на работу дворником по её настойчивой просьбе, являлся человеком уникальным. С одной стороны он совершенно не имеет способностей видеть хоть что-то, имеющее отношение к Слою, как не пыталась с ним заниматься неуёмная и