Поражённые Слоем, стр. 70

отметил, что к толпе он обращаться за советом не стал. Из чего мною был сделан вывод, что полиглот является значимой достаточно независимой фигурой, принимающей решения самостоятельно. После чего, старик выдавил из себя: – Ты насмехаешься над нами? Ты, действительно, спрашиваешь, что вы натворили? Разве всё это…, – и старец широким жестом обвёл поляну вокруг нас и поломанную рощу рядом, в которой лежали останки комельного гиганта, - Всё это не считается вами «принесением горя»? Вы лишили нас разом всех наших стражей и защитников и чуть было не уничтожили весь клан. Не знаю, что остановило вас от этого. Но мы гордый народ. Мы не склонимся перед вами, как перед победителями. У вас нет права находится здесь, хоть вы и принадлежите к редким вашим представителям, способным видеть нас и говорить с нами.

– Постойте, – начал догадываться я. – Вы считаете, что всё то, что делал здесь кнухталг, это наша вина?!

– Все это видели, – невозмутимо ответил старик. – Вы натравили на нас Неистовый Дух Леса, пробудив Его ярость. Мы все видели, что ты говорил с Ним, как с равным, что ты управлял Им и отдавал приказы. А Тот, кого вы называете «кнухталг» не только оставил вас в живых, но и слушался вас. До меня не доходили даже легенды наших отцов, говорящие, что такое возможно: что с Лесным Духом можно о чём-то договариваться. Мы не касаемся людей твоего народа. Нам не нужна война. Никто из этого клана никогда не показывался твоему народу. Но тут пришли вы, которые видят нас также, как видят себе подобных, которые управляют Неуправляемым, которые знают теперь расположение моего клана. Многие из моего народа предлагали убить вас, ибо то, что знает один из вас, скоро будут знать все из вас. Но я уже сказал свой слово – нам не нужна война с твоим народом. И, конечно, ни у кого не посмеет подняться рука на повелевающего Духом Леса. Поэтому прошу тебя об одном – уходите. Вы уже добились своего – наши защитники мертвы, наш народ напуган, наше поселение не может быть больше тайной. Прошу, пусть этого будет достаточно.

– Да говорят вам, – зарычал от беспомощности Егор, вклиниваясь в беседу. – Не мы наслали на вас колоду! Не мы! Мы, мой друг в частности, спасли вам жизнь!... Серёга, покажи им колодову щепу!

Находясь в скверном настрое, особенно после слов выступившего о предложениях покончить с нами, я машинально повиновался словам Егора, вновь доставая из кармана недавно убранный туда так и несработавший артефакт, и вяло помахал им в руке.

Уж не знаю, что такое они в нём увидели, но все, кто нас с Егором обступил, разом отшатнулись и, издав некий испуганный возглас, повалились на колени. Некоторые при этом, подняв руки, как бы загораживались от меня и от того, что я достал только что из кармана. Мы с Егором непонимающе переглянулись. Я с удивлением посмотрел ещё раз на «щепу», хотя ранее неоднократно внимательнейшим образом раглядывал её, изучая этот предмет. Ничего особенного, как всегда – палка, как палка. На щепу вовсе не похожа. Таких палок в лесу, попроси меня – натаскаю ворох. А эти из ельника вон как кривляются – загадка.

– Убери, – брезгливо морщась, как от яркого света, и отгораживаясь от него же рукой, потребовал старик, приподнимаясь с колена, на которое он припал в момент явления народу артефакта.

Я покладисто запихал щепу в необъятнейший карман своей куртки. Постепенно остальные из обступившей нас группы туземцев поднимались, отряхиваясь от снега и приводя себя в порядок. Происходило это в суровом напряжённом молчании. Что было при этом внутри ельника, нам видно не было, но тишина вокруг нас с Егором психологически угнетала.

– Что вы хотите от нас? – сварливо спросил глава от аборигенов. – Что мы можем сделать для того, чтобы вы быстрее ушли от нас. Мы согласны сделать, что угодно.

– Нам нужно, чтобы вы помогли нам отогреться, после чего мы сразу уйдём, – Егор, обрадованный резкой перемене в отношении и в уступчивости жителей ельника, решил с ходу брать «туземца за копьё». – Для моего друга костёр надо бы соорудить как минимум.

Но старик, казалось, никак не отреагировал на речь Егора, точно того не было рядом с нами. Я заметил: наш переговорщик всё это время внимательно смотрел только на меня. И как будто только ко мне были обращены его слова.

Смутившись пристального взгляда последнего, я, притопывая от холода в егоровом шарфе, судорожно кивнул и выдавил из себя: «Да».

Тут же старейшина что-то крикнул остальным вокруг него на непонятном языке. И в какой-то короткий срок из дебрей ельника выдвинулось несколько местных, среди которых я заметил и женщин. Уж не знаю, как я это понял – одеты и укутаны они были совершенно так же, как и остальные аборигены, но то что это женщины, я понял точно.

Только что вышедшие выволокли по снегу две тяжёлые открытые корзины, в которых лежали непонятные почти круглые чёрные камни, в среднем, размером со страусиное яйцо каждый. Далее всё происходило, повинуясь знаку вождя, а в том, что русскоговорящий старец является именно вождём, для нас с Егором стало уже очевидно, как ясный день. Неподалёку от «моего» бревна местные с тихим стуком положили один за одним в кучку три таких булыжника. Выкладывание каждого очередного камня сопровождалось удивлёнными взглядами на вождя, который кивком повелительно утверждал это. Далее, стоящий ближе остальных житель ельника, повинуясь знакам всё того же вождя, осторожно присел недалеко от образовавшегося микрокургана и, вытянув руку, с опаской щёлкнул пальцами, в которых, как мне показалось, мелькнул какой-то маленький предмет. И в тот же миг поляну озарила яркая вспышка, так что мы с Егором зажмурились. А когда открыли глаза и смогли вновь различать окружающее нас, то кучка из чёрных странных бульников уже горела нестерпимым пронзительно слепящим пламенем. А от костра вдруг потянуло таким желанным и долгожданным теплом.

Корзины с чёрными камнями уволокли, а вместо них принесли две простых, обитых непонятной шкурой лёгкие банкетки, на которые мы с Егором тут же устало плюхнулись.

Ещё один повелительный окрик вождя, и вся толпа вокруг нас начала расходиться. Сам же предводитель, не глядя на нас, повернулся и пошёл в ельник, ни слова не сказав нам более. Было ясно, что переговоры с нами были завершены.

…Спустя час нам с Егором было уже очень хорошо – по телу разливалось благодатное тепло. Камни оказались на редкость теплотворными. Правда