Поражённые Слоем, стр. 71

костёр излучал настолько яркое свечение, что мы старались на него не смотреть, отводя взгляд в сторону. Но, кажется, я успел подметить, что чёрные камни в этом странном огне оставались чёрными, и как будто даже не изменились по форме и размеру. При этом, жар шёл во все стороны такой сильный, что сидя на банкетках метрах в пяти от источника тепла, спиной к костру, в одной футболке и поддёвочных спортивных штанах, заменяющих мне кальсоны, и, поджав под себя босые ноги, я наслаждался теплом и даже жаром в спине и негой в прогретых пятках. И это на двадцати градусном-то морозе! На воткнутых рогатинах рядом сушилась вся моя снятая одежда и ботинки. От них валил густой пар. В метре от меня на соседней банкетке сидел Егор. Он также снял верхнюю одежду и ботинки, но, скорее, не чтобы их просушить, а чтобы просто не сопреть от тепла. Вокруг костра из странных камней в радиусе двух метров сугробы стаяли, обнажив землю со слежалой бурой прошлогодней травой. Растопленный снег, вопреки ожиданиям, не затушил огонь, а кипящим ручейком уходил куда-то в сторону под сугробы. Над поляной стоял плотный туман, образованный костром. Туман был такой плотный, что мы не видели ничего вокруг, кроме друг друга и самого светоча в центре горения. Всё остальное : чёрный ельник, деревья, поляна были скрыты от нас за сплошной непроглядной серой дымкой.

Мы тихо переговаривались. Опять же из-за тумана голоса наши раздавались как бы слегка приглушённо, как будто откуда-то со стороны. Казалось, что вокруг нас никого больше нет. Местные жители скрылись в своём ельнике. Какое-то время спустя нам казалось, что кто-то из них рыщет в той роще, в которой лежат останки Комельного. Но Егор, когда ходил туда, чтобы подыскать палки и рогатины для развешивания одежды, никого там не встретил. Потом всё скрыл туман, и мы перестали вообще что-либо различать.

Сунуться в ельник, чтобы посмотреть на то, как живут его обитатели, у нас даже в мыслях не возникало. Напротив, уюта, осознание того, что мы сидим прямо «под стенами» поселения у всех на виду, нам не добавляло. А вспоминая «тёплый приём», устроенный аборигенами и их обвинительные и кровожадные мысли да идеи и того более не способствовали полному расслаблению. Но, понимая, что пока мы не обсохли, уходить от источника тепла не стоит, полагаясь на дарованные относительные, хоть и хлипкие, но всё-таки гарантии безопасности, мы сидели и получали несказанное удовольствие от костра.

По первости мы с Егором опасались, что если аборигены передумают и решат всё-таки покончить с нами, как с ненужными свидетелями, к нам запросто в гости на огонёк может прилететь пара-тройка копий из ельника. Но потом, мы всё же успокоились, решив, что это можно было уже сделать тридцать раз ранее, а не тратить на нас явно дорогой и удивительный источник топлива и терпеть ту дымовую завесу над всем селением, которую мы навели тут, попросту грея свои портки и их содержимое.

Далее, разговор перетёк на удивительный источник топлива, который, вот уже час, как поддерживает процесс горения с разительными показателями теплоотдачи и экономичности этого энергоресурса. Егор полагал, что это какое-то полезное ископаемое, сродни каменному углю. Я полагал, что, возможно, это какой-нибудь горючий минерал. Но то, что вещество является редким и явно неизвестным ранее нашей науке, мы сошлись разом и без споров.

Во время разговоров Егор пытался неоднократно зафиксировать место, в котором мы находились, но GPS-навигация в его смартфоне давала какой-то необъяснимый сбой, определяя наше положение, то где-то в лесах Литвы под Друскининкаем, то на Украине под Львовом, то смещая нас в Краснодарский Край или Тульскую область. Отчаявшись, Егор плюнул на это занятие. Мы по очереди пытались дозвониться со своих телефонов до координационного центра с Мариной на линии или непосредственно Олегу. Но и, как ранее, связь здесь тоже не работала.

– Как думаешь, если мы возьмём с собой эти камни и отнесём их нашим – это продвинет нашу науку в сторону нового технического прорыва? Или разрешит топливный кризис, направив его в новое русло? – поинтересовался Егор.

– Не думаю, – ответил я. – Мне кажется, что разобраться в природе этой штуки наши так быстро не смогут, иначе бы давно она была бы уже открыта. А ещё полагаю, что как только кто-то в высоких кругах пронюхает про существование новых видов топлива с фантастическим КПД, то за нашу с тобой жизни, а также за жизни всех, кто будет в курсе открытия, включая и существованию этого, а, может, и куче других ещё не открытых подобных поселений, придёт конец. Потому что иначе, конец придёт всей мировой топливно-энергетической отрасли с кучей выстроившихся топливно-экономических и политических взаимоотношений, с огромадным количеством связей, образованных между баснословным количеством организаций, городов, стран; с тьмой построенных производств по добыче, переработке, распределению, освоению и использованию уже существующих всем известных видов топлива; с бездной занятых рабочих мест в этих отраслях и в отраслях их использующих – в машиностроении, энергетике, да, вообще, в любом виде промышленности, транспорте и прочая, прочая, прочая. И тут ты предложишь всем разом перейти на новый фантастический вид топлива. Сколько всего в мире рухнет, в попытках перестроиться, реорганизоваться, сколько отраслей должно будет исчезнуть, сколько возникнуть новых. Сколько миллиардов (я думаю, что не оговорился): сколько миллиардов человек потеряет свою работу. Сколько политических споров, переориентаций, войн произойдёт после этого за переделы сфер влияний. Короче, Егорыч, я думаю, что тебя любой захочет прихлопнуть, начиная от ряда олигархов и кончая верхними политическими кругами и похоронить вместе с новым изобретением, целым институтом необычной направленности и целой новоявленной цивилизацией из Слоя. Уверяю тебя, в истории были и более грандиозные жертвы во имя защиты своих интересов.

– М-да, уж, – соглашаясь, задумчиво промычал Егор.

Мы немного помолчали, глядя перед собой в туман.

– К тому же, мне кажется, мы далеко с таким весом не уйдём, – продолжал я давить на сознание Егора. – Ты вспомни, сколько эти чёрные камни весят. Мы бы и один камень без сумки или рюкзака замучились тащить на три километра. А тут ещё не во всякий рюкзак ты его положишь, чтобы тот выдержал.

– Да и как его можно забрать? – заинтересовался практичностью вопроса Егор. – Ты к этому огню и на два метра не подойдёшь – это же доменная печь, как жарит! Ждать пока прогорит? – Так он, мне кажется, ещё полгода может такать жарить – ты глянь: он уже второй час