Поражённые Слоем, стр. 50
-- Да, здорово, -- рассмеялся я.
-- Угу, -- согласился гном.
-- Давно на воздух выходил? – спросил я.
Пехорка задумался.
-- Дня два назад. Буерман выгонял. Нет. Или… на той неделе, -- стал вспоминать он. И честно признался: -- Нет, не помню.
-- Куда только смотрит Фёдор Моисеевич, -- усмехнулся я.
Пехорка насупился.
-- Да, нехорошо, -- согласился он.
-- Давай-ка сегодня съездим вместе, как когда-то на машине, захватим одну с тобой нашу общую знакомую, -- предложил я, наблюдая за реакцией гнома.
-- Это кто это? – недоверчиво напрягся тот.
-- Гелла «звонила». Просила забрать.
-- Да я бы с радостью, -- невесело стал объяснять Пехорка. – Да сегодня мы с ребятами на Рейд Босса собрались идти. С него хороший шмот валится.
-- Пехорыч, кончай ныть. Каждый день будут твои Босые Рейды. Тебя твои друзья не забудут. Дай им хоть раз поиграть,… прости, посражаться, без тебя. Пусть поймут, как им без тебя тяжело.
-- Ладно, -- важно и на редкость быстро согласился Пехорка. – Пусть игр… сражаются.
И он решительно слез со стула и направился к стенному шкафу. Оттуда он достал красную с фиолетовыми кружочками вязанную шапочку и такой же шарфик.
-- Ого, откуда такие модные обновки? – отметил я.
-- Марина подарила. Сама связала, -- польщённый ответил гном, натягивая шапочку на голову аж до бровей и заворачиваясь в шарфик.
-- Смолина?
-- Угу.
-- Молодец. Ну, пойдём.
И мы вышли из лаборатории.
Шёл снег и застилал обзор. Мы ехали с Пехоркой по лесной просеке, свернув сюда через съездную с «Минки» в районе Краснознаменска. Гном сидел пристёгнутым на переднем сидении, и старательно тянул шею, чтобы разглядеть что-нубудь за окнами. Кроме того, он постоянно крутил и перенастраивал радио, получая удовольствие не столько от пойманных радиостанций, сколько от самого процесса настраивания их. Вспоминая, что в прошлый свой визит сюда я застрял, бросил машину и ходил встречать нашу знакомую пешком в ночи, в этот раз я приглядел по карте более приемлемый подъезд, чтобы топать по снегу пришлось меньше. Лесная просека была затянута сугробами, но, видать, пользовалась у местных водителей хоть каким-то спросом – можно было разглядеть, что дорога всё же утрамбована в снегу и высота сугробов позволяла пробиваться по ней в нужном направлении. Через какое-то время я, решив, что уже, пожалуй, хватит, остановился, погудел, и, оставив Пехорку в тепле развлекаться и бороздить волны радиоморей, отправился по сугробам с лес.
Не уверен, что я точно знал, куда иду. Я примерно взял только направление, как мне показалось, правильное. Снег валил нещадно, очень сильно уменьшая видимость. Тяжёлое свинцовое небо над головой давало тревожное ощущение, что моменты, когда начнёт темнеть и когда стемнеет совсем могут наступить и пройти для меня совершенно незаметно, чуть ли не мгновенно.
В какое-то мгновение в мою непутёвую голову пришла мысль, что разумнее всего было ждать свою пассажирку в машине, просто погудев для привлечения внимания, но какое-то фаталистическое чувство говорило, что надо идти вперёд. Подозреваю, что если бы у меня было побольше серого вещества не только в ушах, то мне должно было прийти в голову, что я просто рискую заблудиться и провести будущие выходные задом в сугробе. Но я помнил уже свою предыдущую встречу с Геллой, и был уверен, что и на этот раз всё будет происходить, не подчиняясь законам логики. Кроме того, была у меня ещё некая уверенность, что случись что, я теперь смогу связаться со своей разыскиваемой почти напрямую. И это будет даже лучше и вернее, чем использование мобильника. НО… Это только на самый крайний случай.
И только я уже начал сомневаться в правильности своего решения, как из-за деревьев в тридцати шагах от меня повалил густой серый дым, запахло серой, и я с облегчением поплёлся на верный знак. Дойдя до дымного столба, валившего прямо из сугроба, я остановился, сложил руки рупором и прокричал: «Гелла! Покажись!»
С минуту ничего не менялось. И я стал даже думать, что, возможно, наткнулся просто на очередную слоевую аномалию, а Гелла ожидает меня в другом похожем месте, или подошла уже к машине, препирается и выносит мозг Пехорке (или наоборот), или, возможно, просто не услышала моего крика – валящий снег сильно заглушал все звуки. Как вдруг дым повалил ещё сильнее и стал совсем чёрным. Откуда-то из недр дыма в небо ударил сноп искр, а из-за дымовой завесы внезапно распахнулись в стороны два огромных серых крыла.
-- Ну слава Богу! -- весело воскликнул я, несказанно радуясь даже не столько появлению демонессы, сколько тому, что не ошибся в своей интуиции и в выборе направления. Но тут же спохватившись, воскликнул: -- Прости, прости пожалуйста! Бес попутал. Слава тому, кому ты там поклоняешься…
Тем временем, дым и искры развеялись, явив пред моим взором великолепное тело моей давней знакомой, зависшее в полуметре над сугробами аккурат промеж двух распахнутых крыльев. Я с восхищением задержался на эстетически-приятном зрелище, и с неким сожалением перевёл взгляд выше, вглядываясь в лик его устроительницы. Тут же восторженные настроения сменились у меня лёгкой опасливой тревогой: лицо демоницы было прекрасно в гневе и внушало страх и оторопь. Рыжие всклокоченные как всегда волосы не могли скрыть небольших, но всё-таки заметных прямых рожек, которые, как мне показалось, стали чуть больше с момента нашей последней встречи. А длинный изящный тонкий хвост с кисточкой на конце нервно извивался и, как бы даже, хлестал из стороны в сторону. В общем, я с удовольствием полюбовался этой картиной, даже чуть отступив шага на три, чтобы лучше охватить ракурс. При этом я на всякий случай дипломатично старался изобразить на лице виноватое выражение или даже раскаянье, хотя нисколько не представлял, какое отношение я имею к дурному настроению летучей нечисти.
-- Без огненных фокусов и карнавальных спецэффектов никак не можешь? – вкрадчиво и с укоризной осведомился я, наклонив голову набок.
-- Трепещи же, смертный! – явно цитируя откуда-то, завывающим низким голосом пропела Гелла.
-- Боже! Какой типаж! Браво! Не узнаю Вас в гриме. Кто