Поражённые Слоем, стр. 49

-- Осторожно! Кот! – запоздало предостерёг я его. Но Егор, развернувшись, увидев на крыльце свернувшегося неестественно большим пышным клубком чёрного зверя, добродушно рассмеялся и, нагнувшись, принялся начесывать того за ушами, вспушая коту веером на голове шикарный, нежный мех.

-- Баюуун, -- сказал Береев ласково.

Гигантский кот, дремавший всё это время, даже глаз не открыл, лишь разворачивая словно локаторы в сторону егорова голоса свои большие высокие уши. А под воздействием ласк, так же не открывая глаз, Баюн начал к тому же трещать как трансформатор.

Наобщавшись с котом, Егор выпрямился и посмотрел на нас с орком.

-- Ладно, поехали, братцы, -- он улыбнулся своей простодушной улыбкой. – Тебе, Серёга, ещё тут заявка подкатила. Дьяволицу твою подвезти. Поедешь? Если очень надо, то могу с тобой покатить. Но там настаивали, чтобы подъехал именно ты. Да, и признаться, у меня вечером ещё одно дело есть.

-- У меня машина у НИИ стоит.

-- Так в чём же дело? Поехали быстрее, отвезу.

В институте в лаборатории отдела физиологии нас встретил Мишка Солдин. Он ковырялся, пытаясь пристроить под нужным углом колбу повышенной прочности к держателю на стенде химической установки. Колба выскальзывала. Мишка матерился и медленно сатанел. Егор пожелал ему удачи и пошёл к Олегу в поведенческий отдел отчитаться по согласованным заявкам. А я, усевшись рядом с Мишкой и предложив ему помочь, был послан в раздражительной форме попросить у Миттергрунера ключи от подсобки с половыми швабрами и тряпками, набрать оттуда тряпок и быть готовым затирать здесь всё, потому как если эта «чёртова пробирка» не закрепится, как надо, тряпок не хватит со всего этажа. Разумеется, я никуда не пошёл, ибо это была чисто метафорическая отговорка. Ибо всем было известно, что выпросить что-либо у лепрекона просто так было невозможным. Вместо этого, я предложил позвать сюда самого Миттергрунера, чтобы он лично участвовал и держал пробирку заместо держателя. На что Мишка возразил, что если уж решаться приглашать сюда Миттергрунера, ту лучше сразу зазвать в лабораторию Белова, чтобы зарубить весь процесс на корню, опечатать лаборатории, отстранить сотрудников, а их, с Куровым отправить на вольные хлеба, просить милостыню, предварительно расстреляв на заднем дворе второго корпуса. Ибо видеть ЭТО ни Белову, ни лепрекону, который всё одно выложит всё Белову, никак нельзя. И Мишка кивнул на соседний стол, на котором виднелись обёрнутые в газетку две стрекательные трубки.

-- Лучше сразу же Петечку позвать. Он как только твоё «ЭТО» увидит, поднимет такой визг и истерику, что поставит на уши сразу же весь НИИ, -- отметил я. – В наказание нас вместе скормят пятой или шестой гидровым головам.

-- Вот на этом сразу же и остановимся. Таких радикальных мер с привлечением Петечки я даже в шутку представить боюсь, -- пробормотал Мишка. – Вот зараза! Да что же она не держится ни моркови!!!

-- Дай гляну незамыленным зрительным органом… Ну-ка. Да у тебя просто держатель сломан. Вот, смотри, винт прокручивается.

-- Вот же тварь, -- обрадовано согласился Солдин. И побежал искать свободный держатель.

Я решил зайти к Олегу, к тому же у меня там было дело.

Спустившись на этаж вниз, я попал в вотчину поведенческого отдела. Дверь нужной мне лаборатории была открыта, и я зашёл внутрь. Данная лаборатория одна из многих, числящихся за отделом, была оборудована в виде комнаты отдыха со входом в лаборантскую. Из последней был сделан кабинет Олега.

С недавнего времени данная лаборатория-комната отдыха приобрела ещё один статус. Там, за стоявшим в углу компьютером, безвылазно заседал небезызвестный гном по имени Пехорка. Пехорка, как его доставил в НИИ ДПС-ник Фёдор, сразу же прижился в отделе, сдружился с Олегом. И с тех пор обитал и жил в лаборатории к немалому неудовольствию Гибцеха Невея Антоновича. Спал гном тут же на диване, свернувшись калачиком под тёплым пледом. Активно пользовался общественным холодильником отдела, периодически пополняемым сотрудниками этологами. А всё свободное время просиживал за компом и рубился в WarCraft. Фёдор Моисеевич Буерман, наш институтский главврач, прознав про то, выступил с категоричным требованием оградить неосознанный мозг, неискушённый от соблазнов, от такого варварского зомбирования полудетского сознания «отупляющим информационным наркотиком». Но за Пехорку, как ни странно, вступился Олег при поддержке Вятлова, аргументировав исследовательской работой «об адаптации и развитии слоевых представителей к инновационным технологиям нашего мира». Буерман проворчал, что для того, чтобы стать «тупым болваном, жмущим на кнопки, погружаясь в выдуманную реальность, много ума не надо – это и обезьяна сможет, а, может, даже и какая лесная нимфа, а вот развития это не только не прибавит, а, скорее, наоборот, в нём и остановит на гране полного инфантилизма». Но, махнув рукой, от Пехорки отстал к облегчению последнего.

Завидев из своего угла меня в дверях, Пехорка, сидевший за компьютером, радостно просияв, отбросил в сторону мышку, соскочил и, подбежав, крепко обнял за талию, прижавшись щекой. Я растроганный дружески похлопал его по плечу. После чего, Пехорка радостно объявил мне, что он скрафтил себе новый доспех и потащил за руку его мне показывать. Минут десять он показывал мне свои достижения в игре. Пехорка играл за большого клыкастого орка из Орды. За время игры он прокачал его до какого-то уровня, вступил в клан, навыполнял кучу квестов и обзавелся кучей предметов и друзей, в общем, натворил кучу всего. Всё это он мне гордо демонстрировал на экране компьютера.

-- Постой, ты выполняешь задания, вступил в клан, обзавёлся друзьями, но для этого всего надо уметь читать – ты уже читаешь по-русски? – удивился я.

Выяснилось, что Пехорка читать ни по-русски, ни ещё сколько-бы-ни-было-по-каковски не умеет. Только писать. Но нисколько не испытывает от этого дискомфорта.

-- Это как? – ещё больше удивился я.

-- Вот, -- и Пехорка в ответ на мой вопрос, переключившись мышкой на клановый чат, что-то несколько раз нажал наобум ладошкой на клавиатуре, отправив сотворённое непроизносимое послание в общий чат движением мыши. Тут же в ответ в чате несколько радостных сообщений от разных пользователей поприветствовали его, обрадовавшихся, что он «наконец, снова проснулся». Кто-то из них добродушно пожелал ему «сдохнуть, дебилу, и не засорять чат». Но в большинстве своём это были приветственные и радостные пожелания.

Пехорка читать чат почему-то не стал, вероятно, из-за того, что читал он, скорее, так же, как только что «написал». Но при этом он гордо посмотрел на меня и просиял. Я всё понял. Пехорка был тут в струе. Он чувствовал себя неодиноким. Нужным. В своём представлении он был здесь знающим, умеющим, героем-воином. Иллюзия выполняемого дела,