Поражённые Слоем, стр. 41

– Хотел накрыть глазик шляпой, – честно признался я.

– Сурово ты с ним, – рассмеялся Мишка. – Лишить смысла жизни того, кто видит его в созерцании.

– А чего оно подглядывает, – я огрызнулся.

– Профессия у него такой, – улыбнулся Солдин. – Говорят, Один отдал Мимиру свой глаз, в обмен за то, чтобы напиться из источника мудрости. Кто-то из исторического отдела писал научный труд, что это аллегорическое описание процесса самостоятельно живущего органа в слоевом мире. По некоторым данным этот глаз был не простым, и потом находит своё отражение в древне-греческом эпосе про трёх сестёр граях, дочерях двух морских божеств, у которых на троих был один лишь глаз, который они передавали и использовали по очереди. Дело в том, что если ты возьмёшь его в руку, то это существо, а это именно существо, подключится к твоей нервной системе даже через ладонь и будет транслировать тебе в мозг собственные видео образы, поставляемые своим зрительным органом. Отрицательного влияния на организм хозяина данным симбиотом не обнаружено. Так что можешь попробовать.

Я посмотрел на глаз, лежащий на полке. Глаз, безусловно, подслушивал. И посему, памятуя моё недавнее отношение к нему, в руку мне проситься не собирался. Поэтому саботировал и смотрел куда-то под себя.

– Нет, я воздержусь. Кстати, я так и не нашёл пока сапог, – виновато констатировал я.

– Да мы уже всё нашли и собрали.

– У вас тут очень интересно и… извините, бедлам-с.

– Это точно, – согласился Миха. – Тут есть на что посмотреть, но разобрать и навести порядок руки ни у кого не доходит – всё это рабочий материал. И если в музее оно пылилось бы под стеклянными колпаками на потеху толпы, то тут всё имеющееся периодически используется, изучается, участвует в экспериментах на благо обществу и способствует к познанию Слоя. …Ну, или валяется здесь и пропадает в неизвестности. Пойдём, я тебе что-нибудь здесь покажу.

И мы пошли вдоль стеллажей, где Мишка, казалось, довольный своей ролью авторитетного экскурсовода начал показывать мне особо интересные с его точки зрения экспонаты склада-музея.

Так мне была представлена тарелка белого фарфора, а вернее большое плоское белое блюдо, абсолютно без росписи. На обратной его стороне было помечено, что изготовлена оно Францем Гарднером в 1783 году на фарфоровом заводе в Вербилках. Там же ниже под надписью стоял древний московский герб. На блюде лежало одинокое свежее яблоко сорта Золотой Налив. Когда я хотел едко заметить, что от всего натюрморта не сожранным осталось только одно яблоко, Мишка, к моему удивлению, взял золотистый плод в руку и небрежно катнул яблоко в тарелке по кругу вдоль обода. Яблоко быстро с глухим аппетитным стуком закаталось по посудине, которая стала под ним достаточно быстро обесцвечиваться, становясь совершенно прозрачной. Только вот увидеть что-либо сквозь тарелку мне не посчастливилось, поскольку несмотря на то, что тарелка становилась прозрачной, через неё начинал отчётливо просвечивать совершенно неизвестный мне ландшафт: зелёный луг, вдалеке речка с поросшими редкими деревцами берегами. Травы на лугу шевелились под воздействием неощущаемого нами ветерка, речка текла. По голубому небу ползли весьма резво белые аккуратные облачка. Идиллия.

– Это что за гаджет? – с интересом спросил я.

– Это чудо древней техники: слоевизор называется, – пояснил Михаил.

– А что за пейзажи показывает?

– Да что хочет. Про то никому не ведомо. Но все видео фрагменты, которые показывает – из Слоя. Помнится, Вузман занимался этой штукой и как-то там доказывал это. И ещё ребята из Чехии. Но, вроде, далеко у них дело с этим прибором не пошло. А Куров прибор для своей лаборатории выбил, и у себя на складе хранит. Так что все эти товарищи в рамках его лаборатории работали и изучали. Отчёты должны быть в базе.

– М-да?... А по-моему, самая обычная русская природа. Вон там даже, вроде, берёзки белеются. Только у нас сейчас везде снег растёт, а в этом круглом планшете лето показывают.

– Нет-нет. Точно Слоевая картинка, – авторитетно заверил Мишка.

Тут в тарелке внезапно что-то резко сменилось так, что я даже вздрогнул: на переднем плане стояла муть и какая-то перемежающаяся тьма. Мы с непониманием вглядывались в отображаемое. Постепенно тьма стала рассеиваться, изображение проясняться, и мы поняли, что это была сухая пыль разом взметнувшаяся столбом прямо непосредственно рядом с невидимым нам оператором происходящего. Пыль только оседала, но уже стало ясно, что поднята она была огромным чёрным существом, появившимся из ниоткуда, как будто свалившимся с неба. Понадобилось ещё немного времени, чтобы разглядеть, что это был огромный чёрный зверь, с мощным телом кошачьего. Только всё оно, начиная с крепкой по-кошачьи широкой шеи, и почти до самых локтевых и пяточных суставов лап покрыто как бронёй крупным, плотно уложенным, как чешуя, пером. Чёрная голова же этого существа была огромной страшной и… птичьей. По внешнему виду последняя напоминала голову вымершего фороракоса, виденного мной ранее на картинках древних энтомологических изданий. Но самое впечатляющее, это были, конечно же, два исполинских, заслоняющих весь задний фон за животным, чёрных широких крыла, похожих на крылья грифов. Крылья были разведены в стороны, и существо постоянно мощно подмахивало ими, вздымая из травы кучи песчаной и почвенной пыли. Очевидно, это делалось зверем, для обретения большей устойчивости, потому как своими мощными кошачьими передними лапами, монстр держал что-то или кого-то, крепко прижимая к земле. Кого-то, кто очень сильно и отчаянно защищался.

Приглядевшись, мы с Михаилом с лёгким холодком в спине поняли, что этот защищающийся был человеком. Это был пожилого вида крепкий, я бы даже сказал, атлетического вида низкорослый мужчина с сильными телом и руками. Волосы его как и короткая борода были совсем белыми, отчего возраст казался, наверное, более старшим, чем был. Одежда на человеке была разорвана в лохмотья и вся в крови. Кровь лилась из множественных открытых, видимых на спине глубоких ран. Он боролся. Он ещё пытался встать на корточки, тогда как в его спину вцепились две большие когтистые лапы, прижимающие добычу к земле. Было видно, как с трудом и через какие муки человеку удавалось оказывать сопротивление. И можно было только поразиться, каким сильным и мужественным был он. Мужчина изловчился и рукой смог ухватиться за одну из лап, проткнувшую когтями его спину. Видно было, как вздуваются крупные мускулы на руке жертвы. Он пытался оторвать от себя, заломить или нанести хоть какой-то урон хотя бы этой лапе, но всё было тщетно. Вторая рука, на которую, мужчина