Поражённые Слоем, стр. 42
Я отвернулся. Мишка, подавляя желания хряпнуть в сердцах блюдом о стеллаж, брезгливо поставил его на место, остановив катающееся по ободу посуды яблоко. Отчего блюдо сразу же помутнело и стало опять белого фарфору. Нужно было что-то делать. Хотелось куда-то бежать, кого звать на помощь, искать, спасать… Но мы оба понимали, что это тщетно и неосуществимо. Насколько же это невыносимо больно быть свидетелем чьей-то неотвратимой гибели без единого шанса помочь или даже попытаться что-либо предпринять.
– А, вот вы где, – к нам подошёл Струев, содрогающийся под тяжестью холщёвого мешка. – Чего вы такие депресснутые, будто вас Гибцех отсчитал.
– Это был грифон, – не замечая Антошкиного вопроса, мрачно непонятно зачем сообщил мне Мишка.
– Да наплевать! Главное, это был человек! – зло бросил я. Говорить не хотелось, но я всё-таки спросил. – Этот человек... Это всё на самом деле было? Давно?
– Да, боюсь, что так, – Солдин тяжело вздохнул. – Кто знает? Это был какой-то житель из Слоя. Скорее всего, человек. А происходило, похоже, что прямо сейчас. Вузман утверждал, что слоевизор показывает события только в реальном времени.
– Да что, наконец, произошло?! – раздражённо воскликнул Антон, сваливая мешок с плеча на пол.
Пока Михаил вводил его в курс дела, я гнал от себя образы только что увиденного, но мысли всё снова и снова возвращали меня к произошедшему.
Потом мы какое-то время помолчали, собираясь с мылями. На душе было паршиво.
– Да… Делаа, – протянул Антошка, вновь берясь за мешок. – Надо будет Курову рассказать, и нашим этологам. Пусть решат, что это могло быть. Правда надиктовать в базу заставят.
– Да, надо, – решительно подтвердил Михаил. – А ты чего всё в мешок напихал? – Всё это на хребте тащить собираешься? Давай всё это в суму-трансмутер клади и пошли. Я тебе помогать волочь это не буду. И Серёге не позволю.
– У нас на неё разрешения не было, – с сомнением в голосе протянул Антон. Но видно было, что идея ему нравится, а тащить скарб на себе желание отсутствует. – Постой, я Курову позвоню.
Пока Антон переговаривался по телефону с Куровым, Солдин притащил откуда-то из недр склада, неказистую бесформенную тряпичную суму в восточном цветастом стиле, завязанную в перевязь с узлом.
Я всё ещё пребывал в шоковом состоянии от зрелища из тарелки. Положив ношу на пол, он стал её разворачивать, вытягивая из неё в стороны как внутренние подкладки лепестки материи. Вскоре на полу лежала широкая цветастая скатерть. Михаил переложил на неё содержимое мешка Антона.
Так я увидел, что искомые мною «сапоги-скороходы» - оказались белыми валенками – точь в точь, как мной ранее виденные «валенки-самоступы». Ума не приложу – в чём между ними может быть разница. Но мне стало ясно точно, что без помощи ребят я бы их здесь никогда не отыскал. Палочки Мерлина – это оказались те самые черные палки-указки, торчащие из урны с металлоискателем «Лайка». Кроме того, на скатерть-суму легли небольшая колба конической формы из плотного чуть затемнённого стекла, целлофановый пакет с какой-то сухой дрянью, очевидно, лягушачьими лапками, и средних размеров кованный сундучок с полукруглой крышкой, единственный из всего списка оправдывающий ожидания по своему внешнему виду. Люстра Чижевского оказалась какой-то круглой мелкоячеистой сеткой, натянутой на металлический обод, напоминающий, скорее не люстру, а средство для отвязного браконьерского лова рыбы.
Уложив всё вышеперечисленное, Мишка начал складывать скатерть, подворачивая края, и заворачивая их внутрь. Далее, против всех законов физики и здравого смысла, содержимое скатерти завернулось внутрь вместе с ней самой и сжалось до первоначальных размеров пустой сумы, в которую, сложившись, превратилась скатерть. Михаил легко и невесомо поднял суму-трансмутор за перевязь и протянул Антону, который покладисто повесил её на плечо.
С тяжёлым сердцем мы покинули склад.
– Значит, говоришь, грифон был чёрный? – неизвестно зачем спросил Куров, сидя на столе в своей лаборатории, куда мы с ребятами доставили со склада запрашиваемый скарб.
– Чёрный, – подтвердил Мишка, который мрачно сидел, откинувшись в большом зелёном кресле. – Чёрный. Что я, дальтоник, что ли?
– А местность на что походила? – вновь спросил Андрей.
– Да наши места среднерусской полосы. Растительность та же, травы, деревья… Речка, опять же…
– Стало быть, у них там было лето? – с интересом прищурился Андрей, покачивая ногой.
– Лето, – согласился Солдин. – А у нас тут зима, – непонятно зачем добавил он непреложный факт.
– А слоевизор всегда показывает только то, что происходит в настоящее время? – спросил Струев Антон. Он стоял спиной ко всем, облокотившись на стол и рассматривая, как под водой в большом аквариуме, стоявшем на столе, рак-свистун пытается отпихнуть от себя черепаху-подлизу. Та пыталась забраться как можно ближе к крупному ракообразному и прижаться к нему своим панцирем. Рак воинственно размахивал своими клешнями, топорщил усы и старался отбить надоедливое пресмыкающееся.
– Всегда, – отрезал Куров, глядя куда-то перед собой.
– Значит это было где-то в районе Южного полушария, – предположил я, чтобы хоть немного отогнать всё вновь и вновь преследующее меня воспоминание увиденного в блюде.
– Что «это»? – Андрей поднял голову и задумчиво поглядел на меня.
– Ну… То что в тарелке вашей дьявольской отражалось, – я подсознательно не хотел описывать вслух увиденное, как бы тем самым не признавая, что это было на самом деле, а просто некое страшное кино о неизвестных событиях. – Раз там лето, а у нас – зима, значит, происходить могло в Южном полушарии, или огромная ландшафтная аномалия какая-нибудь в виде кратера в зоне повышенной сейсмоактивности, подогревающая всю местность, по типу горячих ключей и гейзеров на Камчатке.
– Как на Камчатке, – задумчиво повторил куда-то в пустоту Андрей. – Да нет, Сергей. Просто это было в Слое. А Слой, он немного по-другому устроен. Слушай, забеги ко мне сегодня вечером – я тебе попытаюсь рассказать, как оно, примерно, работает.