Поражённые Слоем, стр. 39

Проходя вдоль полок, среди груд хаотично наваленных на них совершенно разносторонних предметов я заметил песочные часы, в которых песок сыпался из верхней секции в нижнюю, что в принципе, не представляло собой ничего удивительного, и, наверное, моё драгоценное внимание не удостоило бы этот факт, если бы, пройдя буквально один стеллаж, я не замер, поражённый осознанием того аспекта, что эти часы «работали» именно сейчас. И как я успел заметить, никто до нас и мы в том числе, не трогали ничего на полках. А насколько даже я знаю, что любые песочные часы надо раз от разу взводить. Подобные песочные часы в Москве можно купить в любой мало-мальски обычной аптеке. Исходя из текущих размеров прибора, подобные часики не могут отмерять времени больше, чем десять минут за один раз. Даже будучи самыми длительными часами по пересыпанию из опорожняемого в пустое. Из чего следовало, что либо кто-то из нас с моими друзьями перевернул песочный двухкамерный сосуд и взвел «тонкий часовой механизм», либо здесь есть кто-то ещё, кто перевернул данные часы песком вверх незаметно для нас. И возникал вопрос «Зачем?» и «Кто этот <<кто-то>>?». Мне стало немного не по себе, и я стал оглядываться в поисках опасного неведомого соседства. Однако, никого не заметив, да и присутствие моих опытных соискателей, о чём-то яростно спорящих среди стеллажей, также действовало на меня обнадёживающе, я более-менее успокоился.

Тогда влекомый внезапно проснувшейся во мне жаждой познания, я подошёл к часам, и, затаив дыхание, принялся их пристально рассматривать. Сначала я ничего не заметил: обычные часы – так и есть: в любой аптеке можно купить такие с длительностью от одной до десяти минут, сопоставимо размерам данных часов. Сверху и снизу колбы-резервуары часов вставлены в самые обыкновенные пластиковые колпачки подставки, только двух разных цветов – верхняя синего, нижняя зелёного цвета. Я стал внимательно следить за тонкой струйкой золотистого песка, который ссыпался из верхнего резервуара в нижний через узкий каналец посередине. В верхнем резервуаре, до половины заполненном, в песке была образована характерная стандартная песчаная воронка, по которой внутрь песок скатывался в нижнюю ёмкость. Внизу нижнего резервуара, соответственно, образовалась уже приличная горка песка, просыпанного из верхней ёмкости.

Я очень, знаете ли, люблю созерцать подобные явления. Созерцать - лишь бы не работать. Томимый странными предчувствиями, ощущая себя полным придурком, я твёрдо решил дождаться опустошения верхней части часов в пользу нижней. С минуту я стоял и как заворожённый дурак пялился на этот процесс, полный глобального космически вселенского значения и философского смысла: одна куча песка перетекает в другую под действием Силы Тяжести. Но… Через какое-то время, я почувствовал смутное необъяснимое беспокойство. Я пока не мог сформулировать его суть, но беспокойство уже почувствовал. Вроде бы всё было, как надо: и песок сыпется вниз, и песчинки втягиваются посредством скатывания в воронку из песка в верхней ёмкости колбы, а потом падают и скатываются вниз уже по куче в нижней ёмкости колбы. Но вот что-то было в этом не то.

Я ещё протупил перед часами несколько минут, и, наконец, понял, что меня так необъяснимо беспокоило. Сколько бы я не созерцал данный прибор, ни уровень кучи песка с воронкой посередине в верхнем резервуаре часов, ни высота кучки песка в нижней части – не менялись ни на йоту. Поражённый и полный недоверия, я ещё раз попытался проверить своё подозрение… Так и есть: уровни песка в обоих резервуарах не меняются нисколько. И вот парадокс: отследить, куда деваются лишние песчинки внизу и откуда добавляются в верхней куче – я не был в силах.

Тогда, во мне проснулся после созерцателя – естествоиспытатель. По сути – это та же ипостась созерцателя, с разницей лишь в том, что неугомонный естествоиспытатель постоянно или периодически вмешивается в процессы, которые он намерен созерцать. Я взял и сделал свой первый независимый и удивительный по силе и глубине мысли эксперимент: я просто сграбастал рукой эти пескочасы с полки и в один миг перевернул их вверх тормашками, поменяв колбы в пространстве местами, и в таком виде вернул на полку. Таким образом, вверху оказалась зелёная подставка-колпачок, а снизу синяя.

И в ту же секунду я охнул: верхняя ёмкость колбы в часах мгновенно опустела, а нижняя сразу же наполнилась, причём доверху – до той самой тонкой перемычки между сосудами. Вроде бы, теперь часы повели себя как и надо – внизу песок есть, вверху нет, но паршивое чувство обмана не покидало меня. Во-первых, мне была непонятна скорость, с которой ёмкости часов приняли это состояние. Во-вторых, я никогда не видел песочных часов, засыпанных песком впритык под самое соединительное горлышко.

Задним умом догадываясь, что вряд ли тут среди залежей почти музейных редкостей на полке будут просто так стоять обычные песочные часы, я перепугался, что ненароком испортил редкий экспонат, и поспешно перевернул прибор обратно, как было.

Чего угодно я ожидал увидеть: и то, что песок будет штатно высыпаться из верхней части часов в нижнюю часть; и то что, возможно, в верхней части песка будет не убывать, а в нижней, несмотря на просыпания песка вниз, будет оставаться по-прежнему пусто; рассматривал я вариант, что, может быть, в часах песка будет опять, примерно, половина в виде воронки в верхней ёмкости, и половина в виде горки в нижней ёмкости… Но то состояние, которое оказалось на часах – не вписывалось ни в одно из моих предположений: часы были битком забиты песком – песок полностью забивал как верхний резервуар, так и нижний и никуда не двигался. Поняв, что прибор безвозвратно испорчен, я сконфуженный продолжил поиски сапожной пары.

Через два интересных стеллажа забитых какими-то костями непонятной принадлежности, и остатками перьев, панцирей, шерсти, чешуи и кожи, напоминающей змеиную, я уставился на стеллаж, в котором размещались части тел. И хоть они были, явно, нечеловеческого происхождения, наблюдать их в реале мне стало жутко не по себе. На стеллаже напротив меня валялась высушенная голова какого-то чудовища, которая была размером с хороший баскетбольный мяч. Приглядевшись, я прочитал прилепленную к ней бумажку с пометкой «Голова гидры. Третья стадия регенерации. Номер 1/3/8». По форме черепа, у гидры, похоже, были проблемы со здоровьем при жизни: череп твари был треснут и слегка рассечён явно каким-то острым предметом. «Возможно, мечом», – подумалось мне.

Чуть поодаль на той же полке я нашёл ещё четыре таких же сушёных черепа чудовища с мощными челюстями, острыми, безусловно, хищническими резцами, клыками и большим набором