Поражённые Слоем, стр. 36
Дивы протиснулись по коридору мимо нас со своей ванной. Ванна почти до краёв была наполнена водой, из которой по самые плечи высовывался зелёный, зелёновласый старик, с зелёной бородой худощавой наружности. Тот с наслаждением развалившись в ванной, положив руки на её края, казалось, пребывал в блаженной нирване, зажмурившись с улыбкой на устах. Это был омутник из Мундштучного озера, Томской области, у которого вышла большая свара с местным болотником, который претендовал на территории Мундштучного озера, подведя болотистые территории к самым его границам. Держа каждодневную оборону от навязчивого соседа, Мундштучный Омутник запаниковал, вызвал передозировку своих вод серебром, от которых сам вынужден был скрываться в самом центре вырытой им же глубочайшей впадины на середине озера. Получив жесточайшее отравление серебром, болотник был вынужден прекратить свои притязания, оставив озеро в первозданном состоянии. Но и сам омутник не смог находится больше в этом водоёме. Постоянно укрываясь на самом дне во впадине, и периодически углубляя её, омутник просуществовал так несколько десятилетий, пока, в конец изведясь, не был спасён вместе с дочерью и тёткой одной группой слоезрячих учёных, приехавших изучать озеро. Всей семьёй он попал к нам в НИИ, где прижился, охотно делился секретами своего быта, помогал участвовать в переговорах с менее сговорчивыми представителями водной фауны и прочих жителей слоевого мира.
Мундштучный часто навещал своего друга и «собрата» – «Водяного» Валерьяныча, который пристрастил его к игре в домино. Собираясь в душевой у синюшкинского повелителя «собратья-водные Владыки» по полночи стучали костяшками по столу с местными сатирами, злоупотребляя нестандартными для водяных водными напитками.
Сейчас именно туда и направлялся Мундштучный вместе с переносной ванной Хлопкова при помощи четырёх восточных носильщиков, часто привлекаемых для этих путешествий. Было чуть-чуть жутко смотреть на то, как над эмалированной рамой возвышается голова и плечи мерно дремлющего раскрашенного зелёнкой старика, а под самой рамой, видны только ноги, перетаскивающих её дивов.
За поворотом коридора мы наткнулись на завхоза Невей Антоныча, который о чём-то оживлённо дискутировал с прорабом нашего института Фокиным Димитрием.
– А я Вам говорю, что унитаз должен быть унитазом. Никаких там записочек на стенах, типа «не бросайте в унитаз, бросайте в урну» быть не должно, – услышали мы голос завхоза. – Это – унитаз! Человечество доверяет ему своё самое сокровенное… И даже более! Ну и что, что не справляется – значит, сносите, перекладывайте канализационную систему, чтобы всё было нормально, чтобы справлялась, а не учите народ, как ему … того… ну вы меня поняли. У меня сюда приходят тролли, дивы, и Несмеяна. А Вы мне предлагаете подсовывать им эту халтуру, чтобы потом весь институт обонял растёкшиеся засоры и дурно пахнущие вёдра, в которые кидают то, что должно кидаться непосредственно в унитаз! Дмитрий, Вы помните унитазы советских времён? Откуда Вам помнить! Никогда не были на советском юге? Вот там, я скажу для Вас, были унитаазы. Представьте себе огромную ванну, а в ней возвышаются две лыжи, на которые, соответственно, надо было вставать ногами. А всё остальное – в ванну. А опосля торжества действа, тянете за цепочку, которую почти всегда кто-нибудь куда-нибудь, извините меня, крал. И изнутре резервуара, или, попросту говоря, бачка, подвешенного на высоте в полтора человеческих роста, по трубе вниз, в ванну неслась водяная лавина, полностью затапливая саму ванну, омывая как два острова в этом потопе те две лыжи, на которых, извините меня, Вы стоите и молитесь, чтобы Вас в процессе этого шторма не смыло. А когда поток стихал, то он уносил всё лишнее, включая вывалившееся содержимое Ваших карманов в бездонную пропасть у Вас позади по тому же самому принципу, по которому небезызвестный древнегреческий герой-полубог, очищал некогда конюшни царя Авгия. Да, признаюсь, засоры бывали. Но только по причине некачественного проектирования, – назидательно поднимая палец, отмечал Невей Антоныч. – Предлагаете вернуться к тому времени?! – Давайте, переделывать санузлы, а не разглагольствовать, как их надо использовать. Покуда не сделаете – не приму.
Фокин Дмитрий спорить не решался, хотя я чувствовал, он многое хотел сказать товарищу Гибцеху, но внутренне понимал, что делать этого совсем не стоит. Тут, Невей Антонович заметил нас и меня в том числе. Лицо его прояснилось, он тут же принял стойку, распрямив осанку, и заложив ладонь за борт сымпровизированного сюртука. Я тут же тоже преобразился в манерного военного щёголя. Невей Антоныч, извлёк руку из-за борта сюртука, салютовал мне, подняв ее со сложенными вместе указательным и средним пальцами движением вверх, к краям несуществующей широкополой шляпы. А я, выпучив глаза и остекленев фанатичным взглядом, моментально вытянулся в струнку «руки по швам» и звонко щёлкнул каблуками, при этом на краткий миг почтительно склонив голову к груди. После чего мы к молчаливому удивлению остальных присутствующих приняли своё первоначальное состояние.
– Вот так вот, – как ни в чём ни бывало продолжил Гибцех, обращаясь к ошарашенному Фокину. – Полагаю, что к воскресенью работы будут закончены.
Мишка с Антоном тоже глядели на меня с удивлением, но ничего не сказали, а лишь продолжали спор о комплектации складов стеклотарой, и мы минули завхоза с прорабом, оставив последних решать хозяйственные вопросы тет-а-тет.
Навстречу нам попались три лесные нимфы, возвращавшиеся из столовой, как можно было догадаться по завёрнутым в салфетки пончику, печёночной оладье и двум пирожным. Девицы горячо обсуждали калорийность, потому на нас никак не отреагировали, полагаю, даже не заметив.
Наконец, мы достигли лифта. Вот странное это явление лифт. В этом здании усадьбы было в большей части строения всего три этажа над землёй. И лифта, понятное дело, никогда ранее не было. Правда, с момента обоснования здесь института, в усадьбе появилась весьма разветвлённая система подземных строений, целых подземных этажей, коридоров, комнат и коммуникаций, прорытых большим количеством различных работающих здесь специалистов весьма разнообразного вида и внешности. Но Невей Антоныч в один прекрасный момент сказал: «Нам нужен лифт! Хватит таскать вверх-вниз по парадным лестницам грузы, оборудование, аквариумы, ванны, всякую неходячую нечисть и прочее. От этого