Поражённые Слоем, стр. 35
– Сергей.
– Нас Олег вызвал, – прояснил ситуацию Фёдор. – Твоё счастье, что мы рядом были. Хотя, похоже, ты сам справился, – он обошёл машину по кругу, оглядывая следы вокруг неё.
– В каком направлении она побежала? – спросил он.
Я показал направление. Фёдор чуть отошёл в сторону и начал передавать что-то по рации.
В моей голове проносилась какая-то круговерть. Полиция? Олег?
Тем временем, Фёдор осмотрел место вокруг «Рекстона», спустился в овраг и осмотрел местность там.
– Федь,ну что там? – подал голос автоматчик. – Всё в порядке? Ты документы у него проверил?
– Всё в порядке, Кирилл, – ответил Фёдор и махнул рукой. – Расслабься. Злоумышленники убежали.
– Протокол будешь писать?
– Нет, так договоримся, – махнул ему рукой старший лейтенант.
– Я передал по рации – её уже гонят. У нас за ней много висяков уже числится. Мы знаем, что это она, а реализовать не сможем, – с сожалением заметил Фёдор для меня. – Если даже её словить, то предъявить ничего будет нельзя. Только уничтожить.
– Помощь нужна? Может тебя до дому сопроводить? – немного помолчав, спросил он.
– Нет, спасибо, – отмахнулся я. – Лучшая помощь – это, если вы меня обратно к Новой Риге проводите. А то мало ли что. Шляются там всякие.
– Ах, ты про это, – Фёдор рассмеялся. – Это ты у «Нашего» из под носа свою кралю увёз. Он её пол лесу гнал – ещё немного и ей бы крышка, а тут ты… Сорвал охоту «нашей собачке».
– Угу, рыцарь на чёрном коне…, – с пониманием кивнул я.
– В точку. Хорошо, что ещё недалеко уехали, да и ты жив остался. Куришь?
Я замотал головой: – Сам же видишь, тут поводов сдохнуть без этого хватает.
– Ладно, Серёга. Раз тебе помощь не нужна, мы поедем, а то вон, Кирилл от скуки сейчас по фарфоровым плафонам ЛЭП палить начнёт. Мы поедем. Пассажира твоего мы забрали, – сплюнув и убрав сигареты, дружелюбно сказал Фёдор.
– Как забрали?! Куда?! – воскликнул я. – В ментовку?!
Фёдор рассмеялся..
– Шутишь что ли? – смеясь, воскликнул он. – Всё нормально будет с твоим коротышом.
– Его Пехоркой зовут. Он бутерброды любит и спать в тепле.
– Учтём, – с готовностью отозвался старлей.
И перед самым уходом он, вдруг вспомнив, повернулся ко мне.
– Да, совсем забыл. На, возьми, – протянул он мне знакомую не то ветку, не то палку. – Впервые вижу, чтобы Колодной щепой просто так разбрасывались. Я ума не приложу, откуда у тебя такой шикарный артефакт да ещё три штуки, но на будущее – для желания достаточно было и одной из них, а ты две разом запалил. Ну, давай, старичок, – он хлопнул меня по плечу.
Они с Кириллом, который махнул мне рукой в знак прощания, уселись в свою полицейскую машину, и, сдавая по накатанному задом, стали пятиться назад, не выключая праздничной гирлянды на крыше.
Я тоже сел в свой «Рекстон». Пристегнулся. Оглянулся назад. На детском кресле одиноко лежала моя куртка.
Я грустно вздохнул и набрал Олега.
– Сергей! Живы! – радостно воскликнул Олег.
– Эй, не «Выкай». Напортачил я за сегодня, Олег.
– Да бросьте,… брось, – поправился он. – Ты не представляешь, какая ты для нас находка! Но, Серёг. После того, что с тобой сегодня произошло, я боюсь, что ты откажешься работать с нами, – и я услышал в его голосе искреннюю тревогу.
– Посмотрим, Олег, – неопределённо ответил я. – Всё потом. Мне сейчас бы добраться до дому и поспать…
На работу я в этот день так и не пошёл.
* * *
– Говорю тебе, там две колбы, – объяснял Антон Струев Мишке Солдину. Оба были лаборантами в лаборатории Курова. Мы шли втроём по коридору третьего корпуса, направляясь на склад куровской лаборатории. Оба учёных-лаборанта были одеты в белые халаты и шли, увлечённо обсуждая какую-то ерунду, из области комплектации химической посуды. Мне же каждое передвижение по НИИ было в диковинку и в удовольствие. Кое-что я уже видел. Кое к чему даже привык. Но всё равно каждое такое путешествие мне в приятность. Вот почему я с радостью согласился на предложение Курова пройти на их склад, ознакомиться с научным арсеналом.
– Ну как может быть две колбы, когда одна взорвалась на той неделе. А Куров заказывал всего три сверхпрочных колбы. Одна стоит под «рыбьими слезами». Одна рванула. Где же две? – Мишка недоумённо жестикулировал руками в воздухе.
Мы остановились, пропуская четверых дивов. Они тащили за края ванну Хлопкова. Ванна была, судя по всему, тяжеленная, потому как все четверо тащили с явным усилием.
Ванна Хлопкова представляет из себя внешне большую, напоминающую картинную, эмалированную раму, примерно, метр на два. Сбоку и внешне рама выглядит совершенно прозаично – плоская конструкция, сантиметров семь в толщину, почти такую же, в которые вставляют обычные картины. Но зато если в неё заглянуть, как говорит Гибцех, «изнутре», то можно к своему удивлению обнаружить в ванной внутренние эмалированные стенки, спускающиеся куда-то глубоко внутрь ванной. При том, что если присесть перед ванной, то обнаружишь, что никаких стенок у ванной, а точнее, у рамы, нет сбоку – ты можешь сколь угодно изучать пространство под ванной – ничего. Если же эту ванну-раму положить на пол, то над полом будет возвышаться только сама рама, на те же злосчастные семь сантиметров, а содержимое ванны будет уходить куда-то вниз, за пределы пола. И это никак не могло уложиться у меня в голове. Помню, Зубарь Сергей Викторович пытался мне объяснить, что это такое, но я, человек в физике не соображающий, так ничего и не понял, хотя боясь обидеть «авторитета», во время всего его объяснения понятливо, как заведённый, кивал головой.
Дивы – ребята высоченные, культуристы под два с половиной метра ростом с синей кожей, из всей одежды облачённые только в тёмные шаровары, у нас в институте часто используются как весьма эффективные грузчики, могущие поднимать грузы в разы большие, чем, казалось бы, могли это делать обычные человекоподобные существа, даже подобных пропорций. В принципе, за их умственные таланты, подрядить их на что-то ещё более виртуозное было бы сложно. Разве что разрушить что-нибудь. Я знаю, что эту четвёрку звали пафосно надумано: «Смерть», «Насилие», «Ярость» и «Подлость». Как-то там их зовут по-арабски, я не помню. Но у «Насилия» был ломанный, свёрнутый набок нос. У «Ярости» были проблемы со зрением, и это постоянно приводило его в