Поражённые Слоем, стр. 19
Тут меня уже ждали.
Уже метров через сто, скрывшись от дороги, я увидел Его неясную фигуру, подсвеченную фарами. Он терпеливо стоял на краю просеки, заносимый снегом, и ждал.
«Интересно, – подумал я. – Со скольких часов Он меня тут ждёт? А если бы я застрял, задержался или вообще не смог приехать?».
Я поравнялся рядом с Ним и, остановившись, перегнулся через пассажирское сидение. Распахнул перед Ним дверь.
– Привет, какая неожиданная встреча, – пошутил я во тьму. – Давно ждёшь? Залезай.
Он не ответил, а только покладисто запыхтел и начал залезать ко мне на переднее пассажирское сидение. Несмотря на темноту, близкую к кромешной, видно было, что Он очень старается и, при этом, явно, стесняется. Старается не потому, что Ему высоко – напротив, я удивился: подножкой он даже не пользовался – по высоте Ему было как раз. А старается, чтобы случайно чего не сломать, как Ему, очевидно, казалось. Хотя в темноте мне было трудно его разглядеть (подсветка передних кресел была почему-то отключена, а включить её в тот момент я как-то не сообразил. Да и, признаться, мне было неуютно от опасений того, ЧТО я увижу… Хотя, очень хотелось), но даже и так я поразился Его явно большим размерам. Он сгибался и скукоживался, чтобы втиснуться в небольшой по Его габаритам проём. И, наконец, протиснувшись, деликатно разместился на кожаном сидении, полностью скрыв его под собой, а также даже часть панели с рукояткой передач, положив руки на сведённые вместе колени. Я хотел предложить Ему захлопнуть дверь, но, взглянув в темноте на эту неуклюжую громаду на соседнем сидении, отказался от этой мысли.
Костеря про себя «всяких деликатных и стеснительных неумёх невразумительных размеров», я спрыгнул своими кроссовками в снег, мгновенно провалившись почти по пояс в сугроб. Леденящий холод, снег, попавший в кроссовки и в штанины, да обжигающий морозный воздух отрезвляюще подействовали на моё состояние, которое, оказывается, было близко к сонному. Я «бодро», зашагал, а точнее, шипя, кряхтя и рыча, полез по снегу в обход «Рекса» до противоположной стороны. Ох, я и не задумывался, какая у меня утомительно большая машина – казалось, обход её спереди превратился в вечность. Добравшись до правой передней двери, я с ненавистью захлопнул её и бросился в обратный путь. Казалось, обратно добираться было бы легче по проторенной – но, не тут-то было. Разрыхлённый снег вокруг предательски затягивал и пытался завалить меня набок в сугроб.
Когда я добрался до водительской двери, то был уже как полярник, облепленный сыплющимся сверху снегом, и снежными комьями, от валяния в сугробах, как буйвол в весенней грязи. Кроме того, я ко всему прочему продрог до судорог. После того как я, не в силах отряхнуться, трясущимся снежным комом, взгромоздился в кабину, захлопнул дверь и включил поспешно обогрев сидения, то ещё с минуту сидел и «делал себе строгий выговор с предупреждением» за оставленные тёплую куртку – в машине на заднем сидении, и тёплые зимние сапоги – дома.
Немного придя в себя, я бросил взгляд на своего пассажира. Вернее, на его чёрный огромный силуэт на соседнем сидении. Мне снова очень захотелось включить освещение в салоне, чтобы получше его разглядеть, но теперь это показалось неудобным, и моя природная робость взяла верх. Он всё так же покладисто неуклюже сидел рядом в темноте, исправно положив руки на огромные выпирающие колени, всё в том же самом положении, в котором я Его оставлял ещё до кругосветки вокруг собственного авто. Захотелось предложить Ему пристегнуться, но, взглянув на Него в очередной раз, почти полностью скрывающего под собой кресло, я, почему-то, передумал и решил оставить всё как есть.
– Сейчас нас немного может потрясти. Держись рукой за специальную ручку над дверью, – показал я. И Он добросовестно взялся одной рукой за ручку над своей головой.
Я прикинул место для разворота. «Рекстон» взревел, разводя в стороны, как ледокол льды, торосы снега, и в три этапа, раскопав на месте своего манёвра внушительный снежный окоп, развернулся и двинулся по собой же прорытой в сугробах колее, катя впереди себя снежный бурун.
Выбравшись снова на шоссе, я выключил понижайку, и покатил обратным маршрутом на МКАД.
Тут только я попытался приглядеться к своему пассажиру. Вернее, ещё до этого, я начал к Нему принюхиваться. От Него тянуло сыростью, запахом хвои и плесенью. Он всё так же сидел, в застывшем положении – с одной рукой на коленях, а второй вцепившись в поручень над головой.
Темнота вокруг нас (слабый отсвет от приборов много освещения не давал), боязнь показаться невежливым при разглядывании субъекта справа и необходимость постоянно сосредотачиваться на дороге не позволили мне сильно продвинуться в удовлетворении своего любопытства.
Попутно надеясь, что на коже кресла «Оно» не оставит следов, или, на худой конец, потом всё смоется, я попытался развить исследование, ведя непринуждённую беседу.
– Однако, метёт сегодня, – находчиво начал я.
…В салоне ничего не изменилось. Казалось, я просто веду разговор с умным человеком – с собой, то бишь.
– И мороз крепчает, – продолжил я.
Тот же эффект. Вернее, полное отсутствие эффекта.
– Не замёрз меня ждать тут? – неизвестно для чего добавил я.
После отсутствия ответа, я понял, что массовик из меня совершенно никудышный. Вместо этого я включил тихую музыку на мультимедиа и попытался сосредоточиться на дороге.
Благополучно вырулив на МКАД, я направился по нему на восток по часовой. Снег всё так же валил. Я всё так же думал о том, как бы мне не думать про то, «как всё же может так сильно вонять!». Крутанувшись со МКАДа до съезда на Осташковское шоссе, я снизил скорость, и, соблюдая знаки движения, чтобы не привлекать внимания постов ДПС – они мне были сейчас особенно не нужны, (а, может, тем самым, наоборот, становясь для них, таким образом, более интересным – разве ж их поймёшь?) поехал в сторону деревни Пирогово.
О пассажире справа я, как потом понял, даже забыл, погрязший в свои думы о запахах. И как раз, когда я проезжал Подрезово, мой молчаливый попутчик вдруг внезапно вытянул в сторону правую руку, которой до этого всё так же держался за поручень, и внезапно произнёс: «Кнухталг!».
Это было так неожиданно, что я чуть не улетел в кювет. Оказывается, очень будоражаще забыть о присутствии кого-нибудь в салоне, а потом