Поражённые Слоем, стр. 17
Куров посмотрел на меня.
– Так как же я его оформлю. Он же уже работает в дневную смену 5/2 в какой-то там фирме.
– Да и пусть пока работает. Потом сам подумает, посмотрит и решит: «А оно ему надо?»… Я почти знаю, в какую сторону он примет решение.
– А у нас как оформить? По совместительству? – опять не понимал Куров.
– Да как сам захочет. Пусть по-совместительству. Оформляй, как обычно, на постоянку в штат. Нечего ему тут по ночам на диване носом клевать. Подберите гибкий график в соответствии с первой работой, чтобы и отсыпался и делом был занят. Да? – Владимир Сергеевич обратился прямо ко мне.
– Угу, – ответил я, стараясь не зевать. – Только тут осложнения есть некоторые. Могу не успевать к вам. Я ведь пока не готов оставлять основную работу. А тут «быть как штык», согласно трудовому расписанию с учётом дневной занятости я не готов. Заделаюсь у вас в злостные нарушители режима и неисправимые прогульщики. Вызовите меня на партсобрание и вышибите к чертям из комсомола.
– Не вышибем, – примирительно сказал Владимир Сергеевич. – Мы Вам верим. Человек Вы увлекающийся, и, сами того не замечая, становитесь благодаря чему ответственным. Поэтому будете у нас сидеть на окладе и держать с нами связь. Появляться будете на тех же условиях, как и до этого, работая у нас водителем – договорным путём. Как сможете, так и явитесь. Будьте лишь на связи. Уверен, Вы не потеряетесь. Зато и мы Вас, в некотором смысле, к себе привяжем. И сами Вас не потеряем. Ваши способности стоят этого.
– Мои способности? – чувствуя, что в пятом часу утра меня начинает вырубать, собираясь с силами переспросил я. – А как же финансово? – Ведь до этого я работал у вас, хоть и разово, но весьма выгодно – гонорары у ваших водителей приятные – компенсирующие опасность и ночную смену.
– Ах, Вы об этом?! И на эту тему тоже не беспокойтесь, – усмехнулся Вятлов. – Уверяю Вас. Вы своим будущим окладом будете весьма приятно удивлены и без всякой сдельщины.
– Ну, тогда, ОК, – вяло согласился я, кивая сонной головой.
– А на какую должность мы его возьмём? – На какую вакансию? И к кому? – вновь спохватился Куров.
– Ну на должность младшего научного сотрудника, – кивнул Вятлов.
– Нет! Меня нельзя на должность младшего. Не смотрите на меня так – меня и старшим нельзя. У меня незаконченное высшее.
– Ммм, – Вятов, казалось, лишь на секунду задумался. – Ну без проблем. Тогда «Научным работником». Короче, Андрюша, давай, устраивай Сергея прямо сегодня же, пока не свинтил. А проведём всё это днём через отдел кадров. Если ставок у тебя нет – поищи, у кого есть запасная ставка – и устраивай в тот отдел. Давайте, ребята – доброй ночи. Вернее, утра. А то меня Сергей Викторович, вон заждался.
Мы бросили взгляд на уголовника в кабинете Вятлова. Тот подтверждающе покивал нам лысым черепом.
– Пойдём, Серёга, – позвал Куров, хлопая меня по плечу, одеваясь и беря подмышку трубку-тросточку со стрекателем. – Одевайся, и дуем ко мне в кабинет. Будем тебя к нам оформлять.
Но уйти нам сразу не дали. В приёмную громко хлопнув входной дверью, ввалилась заснеженная дежурная бригада кобольдов. Их было трое. Невысокие, чуть ниже меня ростом, но все, как один, широкие, кряжистые, коренастые. Одетые в синие ватные тулупы с надписью «МосЛесСтрой», ватные синие шаровары и в валенки. На головах – ушанки из кроличьего меха. Лица у всех сморщенные землистого цвета, похожие на какие-то возрастные азиатские. Глаза узкие. На мой взгляд, злобные. Сильно отличало от людей, разве что губы – большие, мясистые с торчащими в разные стороны из под них клыками. Очевидно, бригаду вызвал кто-то из ранее ушедших отсюда учёных.
Кобольды сразу же вразвалочку прошествовали к проёму выломанной двери в кабинет Вятлова и принялись, цокая языком и постоянно переругиваясь, обсуждать готовящийся фронт работ на жёванном, с каким-то полувосточным акцентом, русском.
– Ёхтыть-мохтыть! Да тут косячину щепом повело… Менять надыть, – прохрипел один, ощупывая огромной грязной пятернёй поверхность косяка.
– Ых, ых, ых… Да тут, ых, надыть коробку менять – чё соплём метать, – отдуваясь ответил ему второй, ощупывая такими же огромными лапищами коробку двери с другой стороны.
– Ёхтыть-мохтыть, и дверка треснула, – ответил ему первый, нагибаясь и изучая валяющуюся дверь.
Третий кобольд участия в беседе не принимал, «соплём метать» не стал, а тем временем достал из плотничьего ящика, который бригада притащила с собой, рулетку и деловито принялся измерять проём двери, существующую коробку и дверь. После чего, он скрутил рулетку, убрал в ящик и утвердительно кивнул головой своим коллегам. Коллеги, сразу же дали ему рекомендацию, что, «ёхтыть-мохтыть», надо сходить к Гибцеху, чтобы тот со склада выдал доски, а также унести, «ых-ых», эту «поломатую» дверь и принести материал для новой.
Молчаливый кобольд, выслушав профессиональное мнение коллег, так же беззвучно и легко подняв с полу дверь, как будто это и правда была «дверка», скрылся в пурге унеся ношу под мышкой.
Тем временем, оставшиеся кобольды принялись, продолжая шумно дискутировать, выламывать дверную коробку, подняв неописуемый грохот. И хоть использовали они и гвоздодёр, и топор, но преимущественно пользовались своими ручищами с огромными кулаками. И несмотря на то, что, казалось, они просто разносят вдребезги дверной проём, действовали на редкость точно, быстро и аккуратно. Прошло каких-нибудь секунд тридцать, как дверная коробка была аккуратно вынута при помощи «ёхтыть-мохтытя» и с грохотом кинута на пол посреди приёмной.
– Эй, там… А по-аккуратней можно? – услышали мы ворчливый голос Марины из-за компьютера.
– Ых, ых, – ктой-то там?... Баба? – спросил один кобольд второго, заглядывая к Марине за стойку.
– Ёхтыть-мохтыть, – зашипел его приятель, испугано хватая коллегу за тулуп и, приседая, потянул его вниз, пряча по эту сторону от стойки приёмной. Видать, он был опытнее и умнее. И, безусловно, знал Марину не по наслышке.
И вовремя. Огромная чайная кружка, молниеносно с грохотом разлетелась вдребезги и мелкое крошево о поверхность стойки, аккурат над самой головой не следящего за языком пыхтящего плотника.
– Бааабааа?! – тихо но со зловещей угрозой в голосе Марина медленно привстала со своего места.
– Уй, ёхтыть-мохтыть, – вскочил расторопный и явно более смышлёный кобольд на ноги, хватая своего непутёвого приятеля