Поражённые Слоем, стр. 15
Петечка, глядя вытаращенными глазами на это, стал снова что-то лопотать со своего высотного наблюдательного поста, но Макс, вытянув в его сторону руку, движениями бывалого фокусника резко и громко щёлкнул в воздухе пальцами, и фавн поспешно со стуком захлопнул рот.
А Андрей тем временем поднял с полу чешуйчатую трубочку, взял рядом стоящую на полу банку-подставку, которой находчивая Марина ранее пленила членистоногое, и, резко перевернув трость-трубочку, вылил из неё какое-то тёмно-синие маслянистое содержимое внутрь «секретарского набора банки-подставки».
Где-то там за секретарским столом Марина крякнула и поздравила себя с будущим новым «секретарским набором», а Куров, вытряхнув из трубочки остатки капель, подвёл трубку открытым концом снизу под стрекателя, и, осторожно помогая себе перчатками и карандашом, чтобы не повредить хрупкое тельце и лапки существа, постепенно, не меняя позы последнего, загрузил виновника петенькиных страданий обратно в трость.
На последних шагах операции, дверь в сенях стукнула. Слышно было, как кто-то отряхивает с себя снег, подолгу обхлопывая себя и топая валенками. Затем открылась входная дверь, и в приёмную протиснулся Смолин, муж Марины, в широком заснеженном тулупе, расшнурованной шапке ушанке, толстых зимних штанах и в отчищенных от снега валенках. Увидев Смолина, Петечка тут же преобразился. Глаза его сузились в недобрые щёлочки. Он тут же соскочил с дивана и, уверенным шагом прогарцевав к стойке, замер, вальяжно по-хозяйски облокотившись на ней.
– Ух, ну и метёт на улице, – сказал Смолин, стягивая с себя шапку. – А чёй-то вы на полу делаете? – спросил он глядя на Курова.
Потом, заметив всех остальных нас здесь, Смолин, вначале застыл в удивлении, но потом, спохватившись, спросил:
– Приветствую, кого не видел. Вы мою лопату не видели? – Оставлял около крыльца. Неужели, опять кто-то утащил из ваших выдуманных друзей-шутников?
И тут, Андрей Петрович увидел свою лопату и кучу подтаявшего снега на полу.
– А, вот же она! – обрадовано воскликнул он. – А что й-то вы тут снега навалили? – Опять ваши бесовские опыты? Это уже можно убрать? – А то паркет увспучит. Ох. А дверь кто сломал?! – Сейчас пойду во второй корпус, по пути пришлю вам дежурную ремонтную бригаду. Сегодня они в полном составе.
При этих словах, Андрей Петрович нагнулся, подсунув свою лопату, сгрёб рукавицей весь остаток снега на совок, а самой рукавицей, быстро и профессионально разогнал и затёр остатки лужи на полу. Потом, вынес снег на улицу и вернулся уже без лопаты.
Тем временем, Карохин и Васильев откланялись в институтские корпуса на свои рабочие места – «разжигать топку горнила науки», как напутствовал их Куров. Сергей Викторович с Куровым тоже хотели было отправиться вслед за ними, но Вятлов, поманив к себе пальцем Курова, крикнул Зубарю: «Серёжа! Задержись, пожалуйста. Мне с тобой переговорить надо», – и Сергей Викторович, который было уже накинул на себя свою куртку, с готовностью быстро снял, повесил её назад и прошёл обратно в кабинет Владимира Сергеевича, где сел, как я заметил через открытую, а, вернее, отсутствующую теперь дверь, на то же самое место, на котором он сидел ранее.
– Вот что, Андрей, – обратился Вятлов к Курову, который стоял перед ним в приёмной с курткой в руках. – Тебе надо всё же что-то делать с дисциплиной. Ты у НИИ на хорошем счету, но как только Белов узнает про стрекатель и про то, как ты его достал, тебя отстранят от работ в лучшем случае… Вот как мы с тобой сделаем. Давай уговоримся, что стрекатель дал тебе я… Да-да, я. По служебке, которую ты мне сейчас сам напишешь задним числом. И не говори мне ничего. Я сам разберусь с Беловым – объясню, что забыл провести через склад. Короче, так будет проще. Давай, пиши. Марина, дай нам бумагу.
После чего Куров с Вятловым встали перед стойкой и стали сочинять текст служебки.
Я сел на диван в ожидании, пока они закончат. Откинувшись назад, я ожидал, что меня сразу же вырубит обухом по голове долгожданный сон, но на удивление спать не хотелось. Вместо этого я стал с интересом смотреть, как Смолин и Марина воркуют друг с другом через стойку, решая между собой важный семейный вопрос, кто из них будет готовить завтра суп на всю неделю. Было видно, что эти двое безумно влюблены друг в друга, и этим отношениям в их браке уже многие годы. Но, не зная характера Марины, со стороны могло показаться, что она изводит своего мужчину поедом, а тот, пытаясь отшучиваться, страшно рискует, как самец паука, принёсший своей паучихе не заинтересовавший её подарок.
Марина (менторским тоном): Дорогой, ты помнишь, что ты мне обещал на завтра?
Андрей Петрович: Конечно, любимая. Что буду носить тебя на руках весь следующий день.
Марина: Нет, любимый. Ты должен носить не меня, а продукты из супермаркета. Холодильник почти пустой.
Андрей Петрович (вспомнив): Я всё время об этом помнил.
Марина: Ммм?
Андрей Петрович: Хочешь на лопате поклянусь?
Марина: Оуу, вы с лопатой заодно. Я давно вас обоих в чём-то подозреваю.
Андрей Петрович: Что ты, Мариночка, у меня с лопатой ничего такого не было. Разве что только вчерашняя уборка снега под старыми теплицами. Там опять какие-то неполучившиеся научные сотрудники продолжают шутить со мной в свои дебильные игры, и насыпали новые снежные горы под притепличными деревьями, подогнав, наверное, для этой цели цельный экскаватор снега, и вновь засыпав при этом часть теплиц. Вот там, я тебе скажу, моя секретарочка, я так долго возился с лопатой над разрешением этой проблемы, что на какой момент у меня возникло опасение относительно лопаты – не должен ли я буду на ней потом жениться, как честный человек.
Я уже знал, что у Смолина была старая многолетняя зимняя война с группой ледяных троллей, которые облюбовали себе зимой место под тесно-растущей рядом с летними теплицами группой столетних вязов, у основания которых, тролли возжелали сделать себе зимнюю берлогу. Каждую ночь тролли сгребали огромные барханы снега, в которых умудрялись прорывать глубокие тоннели, в которых непутёвые сказочные герои пытались впасть в состояние комы до весны. Часть вырытого/насыпанного снега от этих возведённых торосов, засыпала уличные теплицы, полностью открытые зимой. Каждое утро, Андрей Петрович, ругаясь, на чём свет стоит, как самый последний дворник, кропотливо раскидывал снег из теплицы, и снежного бархана вокруг к подножиям окружающих их