Не плачь, проститутка, стр. 76
— Сколько туда ехать? — спросила она Вову, оторвавшись от своего занятия.
— Тысячу примерно, — не сразу ответил Вова, глядя на неё с любопытством, как на что-то диковинное.
— По времени сколько, б*я, — заорала она, не удержав натяжение нервов.
— Как получится, — спокойно произнёс Вова, никак не отреагировав на её всплеск. — Это зависит от многих факторов, главный из которых — везение.
— О, милый, ты как всегда предельно конкретен, отвечаешь так определённо, что не оставляешь и аршина в поле для домыслов. Скажи мне, а что ты на меня так смотришь, словно впервые увидел?
— Разглядываю ту, с кем навсегда связываю свою жизнь, — сказал Вова.
— Ё* твою мать! — закатила глаза Ольга. — Ты что, до сих пор не разглядел?
— Не знаю, — неуверенно произнёс Вова. — Сейчас я вижу тебя какой-то другой.
— Да что ты говоришь! — усмехнулась Ольга. — А какой другой лучше прежней или наоборот — хуже? Конечно, на заре нашего знакомства у меня пузо горшком не торчало.
— Да я вообще не про это, — нежно произнёс Вова.
— А про что?
— Просто я, как и ты, сомневаюсь перед прыжком в неизвестность, — Вова взял ее за руку.
— Я не сомневаюсь, — отняла руку Ольга. — А если ты хочешь сдать назад...
— Поехали, — оборвал её Вова.
Улицу развезло, уничтожаемый весенним солнцем снег быстро убывал, превращаясь в насыщенные сочной шугой лужи, прибывающие в численности едва ли ни поминутно. Местами среди этого буйства воды уже проглядывали чёрные гребни земли, похожие на лысые кочки в заглохшем болоте. Тяжёлый джип, не преодолев и десятка метров по такому полигону, стал буксовать.
— Ё*аный в рот, б*я, как у него здесь полный привод включается, — нервно выругался Вова, бессистемно шаря пальцами по панели приборов, точно слепой, осваивающий шрифт Брайля.
— Что, милый, права купил, а ездить не купил, — подколола его Ольга.
— Нет, любовь моя, я даже прав не купил, — в тон ей ответил Вова, отыскав нужную кнопку.
— Надеюсь, ты шутишь, — сказала Ольга.
— Совсем нет, — ответил Вова и вдавил педаль газа так, будто хотел размазать её. Джип, взревев громче трактора, тихо пополз вперёд.
— Имея в виду то, что я девушка недалёкая, тебе придётся меня просветить, расскажи мне, как ты собираешься доехать до Москвы без прав, б*я, — начав предложение нарочито ласково, Ольга завершила его с грубым нажимом.
Вместо ответа Вова извлёк из кармана толстую пачку банкнот и помахал ею перед лицом Ольги.
— Тысячу километров без прав, — усмехнулась Ольга. — Посмотрю я, как ты будешь форсить этой пачкой на подъезде к Москве, хорошо если от неё останется два-три фантика. Жить-то там на что будем?***
Вова лукаво заулыбался.
— А в мешке-то у меня что, — сказал он. — Думаешь, я картошки набрал, чтобы печь её, когда проголодаемся, треск поленьев в костре, терпкий аромат дыма, да...
— Не продолжай, я уже поняла, что ничего из этого не будет, — довольно сказала Ольга, обрадованная тем, что их финансовое положение куда масштабней, чем она полагала.
— Ты, наверно, разочарована, считаешь, что со мной никакой романтики, — продолжил в том же духе Вова, заметив, как поднялось её настроение.
— Молодец, молодец, милый, останови-ка, останови, — торопливо произнесла Ольга не в такт разговору.
— Зачем? — уставился на неё Вова.
— Останови, бл*дь.
Людка (они как раз проезжали, точней — передвигались мимо дома её матери) стояла у открытой калитки и, облокотившись на палисадник, курила сигарету, не прибегая к помощи рук, то есть — не извлекая её из своих крупных как у лошади зубов. Она словно примагнитила глаза к джипу, исходя необузданным любопытством.
— А, подружка, — пробурчал Вова. — Ну что же, иди, попрощайся. Только не говори ей, что едем в Москву, скажи неопределённо — на юг.
— Не дура, мог бы не инструктировать, — сказала Ольга.
— Как знать, — задумчиво пробормотал Вова.
Но этой последней его фразы Ольга не слышала, она уже шла к Людке, не обращая внимания ни на грязь, ни на лужи. Сигарета выпала изо рта Людки и, коротко зашипев, погасла в лужице у её ног.
— Здорово, что ли, — негромко произнесла Ольга, всё же пробравшись к подруге.
— Навсегда? — в упор спросила Людка вместо ответа на приветствие.
— Когда это ты успела обзавестись такой проницательностью? — спросила в свою очередь Ольга и с горечью почувствовала, что возникшая между ними после самоубийства Борьки ненависть никуда не исчезла.
— Да какая тут проницательность, — сказала Людка и попыталась снова закурить, но зажигалка не работала, и она нервно выбросила её вместе с не прикуренной сигаретой.
— А что же тогда? — спросила Ольга. — Я же не вывешивала плакат: «Прощай навсегда, любимое Ольгино!»
— Зачем плакат, — начала Людка и замолкла. Она смотрела на Ольгу долго и так пристально, что та разглядела в её выпуклых глазах своё искажённое отражение.
— Зенки сломаешь, — прервала молчание Ольга.
Людка улыбнулась.
— Зенки сломаешь… помнишь, мы с тобой в детстве пацанам так говорили, когда они на нас пялились.
— Ну… не совсем в детстве, — Ольга тоже улыбнулась. — Помнится, в то время ты уже не была целкой.
— Можно подумать, ты была, — сказала Людка, и обе они дружно рассмеялись, на мгновение став прежними.
— А ведь не увидимся больше, — сказала Ольга, утирая вызванные или смехом, или чем-то другим слёзы. — И всё же, как ты так сразу догадалась что навсегда?
— Да что тут догадываться, — с не свойственной ей рассудительностью сказала Людка. — Если продать машину, на которой тебя возят, то можно будет скупить половину домов в нашей деревне. Не общаешься ты ни с кем, а если бы общалась, то знала, что с того момента, как эта машина заехала на твой двор, тебя все здесь стали считать за боярыню, если не за царицу. А теперь подумай — место ли здесь царицам. Поднялась ты, высоко взлетела, сумела всё же влюбить в себя солидного мужика.
— Да какая царица, тут каждый знает, кто я и что я, — с сомнением произнесла Ольга.
— Ошибаешься, — сплюнув в сторону, сказала Людка. — Каждый здесь знает, кем ты была, а не кто ты теперь. Вот я для них так и осталась дорожной бл*дью, а ты — нет, ты для них превратилась во что-то другое, они не могут определить — во что, вот и навешали на тебя максимум регалий, исходя из внешних признаков. Видишь, мамаша-то моя не выходит, скандал не закатывает, припоминаешь ли ты хоть один раз, когда ты ко мне приходила, и визит твой обходился без ругани с её стороны?
Ольга напрягла память и очень скоро поняла, что Людка права.
— Я спиной ощущаю, как она сейчас выглядывает из-за занавески, как бурлит желанием выскочить и наорать на нас, но опасается, тебя опасается.
Ольга бросила взгляд на окно, действительно в промежутке между двумя отрезами тюля торчало злобное лицо Людкиной матери, а солнечный свет, преломляясь через стекло, придавал его выражению что-то звериное.
— Что, зырит? — спросила Людка, видя, как Ольга привстала на цыпочки, чтобы удостовериться в её предположении.
— Ужас, — машинально произнесла Ольга.
— Вот, — грустно усмехнулась Людка. — Тебя ждёт новое, а мне так жить до конца.
Громко и очень противно завизжал клаксон джипа. Вове, видимо, надоело ждать.
— Иди, тебя, — глубоко вздохнув, произнесла Людка.
— Пошёл он на х*й, подождёт, — уверенно произнесла Ольга. — Слишком уж нетерпеливый.
— Куда хоть уезжаете-то, можно узнать? — спросила Людка.
— В М… на… на… — сделав кучу запинок, Ольга замолчала.
— Ясно, значит, нельзя, — произнесла Людка без всякой обиды. Клаксон завизжал опять, на этот раз настойчиво, почти истерично.
— Будем созваниваться, — зачем-то сказала Ольга.
— Да, — согласилась