Не плачь, проститутка, стр. 68

— А если в Казахстан или на Украину? — то ли спросила, то ли предложила Ольга.

— А может, к таджикам? — рассмеялся Вова. — Там можно маскироваться с помощью паранджи. Или рванём в Прибалтику, затешемся среди флегматичных эстонцев. Здра-а-вствуйтэ, я То-о-мас из Тарту. — Ольга рассмеялась. — Поройся в себе, — жёстко оборвал ее смех Вова. — Ты действительно хочешь отсюда уехать?

— Да нет, конечно, — не задумываясь, ответила Ольга. — Это всё так, теории, рассуждения.

— Вот именно, — сказал Вова. — Как ни гнила эта земля, а всё же крепко захрясли в ней наши корни.

«Да ты патриот», — хотела сказать Ольга, но сообразила, что это будет неуместно.

— Оставляем всё как есть? — спросила она. — А там время покажет.

— Оставлять как есть — не совсем правильно, — сказал Вова. — Я малость наломал дров, и теперь надо потихонечку, осторожно выправлять ситуацию. Если продолжим просто плыть по течению, то непременно свалимся в большой водопад.

— От меня что потребуется? — спросила Ольга.

— Делать то, что ты до сих пор делала, — сказал Вова. — Остальное разгребать мне.

— Разгребёшь? — с беспокойством спросила Ольга.

— Должен, — пожал плечами Вова. — Точка возврата пока не пройдена.

— Уверен? — с ещё большим беспокойством спросила Ольга.

— Ни в чём нельзя быть уверенным, — заявил Вова. — Как ляжет карта, так ляжет.

На утро следующего дня Вова зарядил свой телефон и сделал звонок. Вскоре за ним приехал Седой.

— Когда ждать? — заспанным голосом спросила его Ольга.

— К вечеру, — коротко ответил Вова и вышел, не предоставив ей возможности «покусать» себя вопросами типа: «Точно?» или «Не обманешь?»

«Опять исчез хрен знает насколько», — огорчённо подумала Ольга, опираясь на прежний опыт. Но в одиннадцатом часу вечера Вова действительно вернулся, приехал на здоровенном внедорожнике, причём без всяких попутчиков, сам за рулём. Обрадованная и удивлённая Ольга почти набросилась на него и начала целовать. Однако Вова отстранился и, с мрачным лицом пройдя в комнату, лёг на диван, тут же отвернувшись к стене. Радость Ольги сменила досада, смешанная с негодованием на него. Она не сразу осознала, что раз Вова ведёт себя так, то дела его гораздо хуже, чем ему представлялось. Когда Ольга поняла это, по спине её змеящимися струйками побежал нервный холодок.

«Случилось что-то страшное, — думала она. — Что-то очень страшное. Наверно — всё». Она в своём воображении не представляла, что значит это «наверно — всё», но ощущение катастрофы буквально затопило её.

— Тебе когда рожать? — не поворачиваясь, спросил Вова.

«Что рожать, о чём это он, — не врубилась поначалу Ольга. — Ах, да, мне ещё и рожать! Но когда… ой, бл*дь, дай господь соображения. Ну на х*я, бл*дь, он это спросил».

— Оглохла? — подстегнул её Вова, устав ждать ответа.

— В августе, — дрогнувшим голосом произнесла Ольга, посчитав сроки в спешном сумбуре.

— В августе… — задумчиво произнёс Вова, по-прежнему не поворачиваясь. — Ещё долго, ещё ой как долго.

— Не доживём? — не своим голосом спросила Ольга.

Кипение в её мозгу только усиливалось. Вова неожиданно встал и прошёлся по комнате от стены к стене.

— Не доживём, да? — Ольга заплакала. Вова молчал, продолжая прохаживаться. — Говори же, бл*дь! — заорала на него Ольга.

Он остановился, мельком посмотрел на неё, потом сделал ещё один рейс от стены к стене и лишь затем негромко сказал:

— Дожить-то доживём, отчего же не дожить. Только для этого нам придётся воспользоваться твоим вчерашним предложением. Хоть это нам с тобой как серпом по яйцам, ну, в смысле, мне, — тут он неопределённо замахал руками, собрался ещё что-то сказать, но запнулся и умолк.

Ольга ещё никогда не видела его таким растерянным, не испуганным, не беспомощным, а именно растерянным.

— Что, всё так плохо? — спросила она.

— Много хуже, чем я ожидал, — не сразу ответил Вова. — Похоже, насчёт меня уже всё решено.

— Решено? — побелев, произнесла Ольга.

— Да не бойся ты, — раздражённо сказал Вова, заметив это. — Пока что я при своих, даже вон, солидной тачкой обзавёлся, — он кивнул в сторону окна.

— Ты купил её? — механически спросила Ольга, хотя сейчас ей было на это плевать.

— Забрал у одного барыги за долги, — сказал Вова. — Ну, якобы за долги. Написал всё-таки генеральную доверенность, сука, — он похлопал себя по карману.

Вообще прошедший день у Вовы выдался чрезвычайно насыщенным. Кроме получения в собственность джипа, который Вова отжал, опираясь на весьма натянутые доводы, у владельца сети коммерческих киосков, просверлив тому очень кстати попавшейся под руку электродрелью колено (бизнесмен, к своему несчастью, как раз производил евроремонт), он совершил ещё много чего, закончившегося не так успешно. Главным событием дня, отбросившим на задний план все остальные (в том числе и получение джипа), стала встреча Вовы со смотрящим за соседним районом. Своим коллегой, но более мелкого ранга, находившимся у него в неформальном подчинении. Выйдя из затворничества, Вова тут же был осведомлён приехавшим за ним Седым, что Флентя (такое погоняло носил коллега) упорно интересуется его местонахождением и страстно желает повидаться. При слове «страстно» Седой рассмеялся. Рассмеялся и Вова.

— Страстно, говоришь, тогда позвони ему, пусть приезжает, и скажи, чтобы заходил задом, со спущенными штанами.

От этой шутки Вовы Седой, до того умеренно хихикавший, заржал под стать жеребцу, отчего потерял управление машиной, и её несколько раз развернуло на скользкой дороге, благо встречных в тот момент не попалось.

— Ё*аный спичечный коробок, — выдыхая, обругал Седой «Ниву».

— Да, надо пересаживаться на что-нибудь посерьёзней, — согласился Вова, вместо того чтобы задать Седому распи*дон.

Именно этот случай и побудил его начать день с отжима внедорожника, осуществлённого, если говорить начистоту, по беспределу.

После звонка Седого Флентя примчался моментально, словно находился на низком старте, в ожидании сигнала. Вова ещё прессовал бедолагу коммерсанта, а Флентя уже ждал его за столиком единственного кафе райцентра.

— Гляжу, делишки у тебя всё лучше и лучше, — улыбнулся Флентя, обнажив зубы, на коих рандолевые фиксы пребывали вперемешку с железными.

Он небрежно хлопнул Вову по протянутой руке, вместо того чтобы крепко пожать. Это очень не понравилось Вове, но он этого не показал, звериным своим чутьём почуяв неладное.

— Здорово, здорово, бродяга, — как можно деликатнее произнёс Вова. — Слышал, настойчиво меня ищешь, случилось чего?

— Случилось… — сделал вид, что задумался, Флентя. — Да нет, ничего не случилось, всё относительно гладко, только вот… — он остановился и вновь улыбнулся своей цветнометалической улыбкой.

— Что только вот? — улыбнувшись в ответ, уточнил Вова.

— Есть некоторые изменения, — выдержав почти МХАТовскую паузу, произнёс Флентя.

— Изменения? — фальшиво удивился Вова.

— Да.

— И какие же? — он упёр взгляд точно в глаза Фленти.

Тот долго крепился, пытаясь выдержать этот взгляд. Они походили на двух лётчиков, идущих на таран. Наконец Флентя сдался и отхлебнул чай из стоявшего перед ним бокала.

— Не обожгись, горячий, наверно, — презрительно ухмыльнулся Вова, чувствуя себя победителем.

— В общем, не буду ходить вокруг да около, — нервно и, видимо, очень злясь на себя за отведённый взгляд, сказал Флентя.

— Конечно, конечно, — закуривая, подбодрил его Вова. — Чего порожняк-то гонять, мы люди конкретные, ты — так просто кремень, — он нагло выпустил струю дыма прямо в лицо Фленти.

— Кремень — не кремень, — ещё больше нервничая, произнёс Флентя, — но общак тебе придётся передать мне.

— Общак тебе? — Вова беспрерывно смеялся минут пять. Смеялся, возможно, и дольше, если бы не официантка, уронившая пепельницу, стремясь поставить её им на столик.

— Овца рукожопая, — заорал на неё Флентя. Нервы у него если ещё не сдали окончательно, то находились на грани.

— Извините, пожалуйста, — едва