Не плачь, проститутка, стр. 64

— Спасибо, — кивнула головой Людка и проследовала в палату. Ольга отстранённо глядела в потолок и улыбалась.

— Наболтались, что ли? — спросила Людка, присаживаясь на кровать.

— Что? А, да, — рассеянно ответила Ольга.

— А он у тебя тот ещё развратник, — с нехорошей ухмылкой сказала Людка.

— О чём ты? — насторожилась Ольга.

— Да о том, что наши завафленные губёнки и шофера-то брезгуют целовать, а тут — блатной вдарился в лобызание, — улыбаясь, произнесла Людка. — Может, у них правила изменились, эти… ну, как их… понятия, и теперь не в падлу им прикасаться губами к тем губам, в которых побывали х*и.

— Ты что несёшь, сука, — сверкая глазами, закричала Ольга и попыталась вскочить, но не до конца прошедшая боль вынудила её остаться на месте.

— Сиди, не рыпайся, — сказала Людка. — Хватит с нас побоищ. Не бойся, я распространяться не стану, понимаю я всё, видела, как он тебя любит.

— Даже если и станешь, тебе никто не поверит, — задыхаясь от злобы крикнула Ольга.

— Поверят — не поверят, а сплетня пойдёт, — спокойно сказала Людка. — Сама же знаешь, как это бывает.

— Он тебя убьёт, — зловеще прошептала Ольга. — Он убьёт тебя.

— А ты думаешь, я боюсь? — рассмеялась Людка. — Может, смерть для меня лучший выход, может, я мечтаю о ней.

— Врёшь, — зло улыбаясь, произнесла Ольга. — Боишься, ещё как боишься, её все боятся, а уж такая трусливая сволочь как ты...

— Боюсь или не боюсь, это не тебе знать, — равнодушно сказала Людка. — Рассказывать же о том, что видела, я в любом случае никому не буду.

— Как это благородно, — сидя на кровати, отпустила ей поклон Ольга.

— Благородства здесь нет, — возразила Людка, приняв иронию Ольги за комплимент.

— А что же тогда? — наигранно удивилась Ольга.

— Не знаю, как это назвать, но что-то абсолютно ему противоположное, — наморщив лоб, произнесла Людка. Ольга хотела подсказать ей на выбор несколько определений, но Людка продолжила. — Я посмотрю, — сказала она. — Понаблюдаю со стороны, как ваша любовь, как ваша с ним сраная любовь уничтожит вас, уничтожит и заведёт в могилу, обоих вас — в могилу. — Говорила это Людка абсолютно размеренно, без всяких эмоций, но глаза её при этом источали такую дикую ненависть, что Ольга ужаснулась. «Откуда появилось в ней это? — спрашивала она себя. — Что так изменило её, эту глупую добрую болтушку? Жизнь, что же ещё, тотчас последовал ответ. — Наша с ней жизнь».

— Ты отдаёшь нам свою мечту, — сказала Ольга, понимая, что говорит неуместную глупость.

— Нассы на пол и перди в эту лужу, — сказала Людка, ложась на кровать и отворачиваясь к стене.

Ольга промолчала, не видя смысла в дальнейшей дискуссии.

«Сильно же ей смерть Борьки мозги свихнула, — подумала она. — Считала, что вижу в ней всё, как в аквариуме, а нет, подруженька-то, оказывается, далеко не стеклянная. Надо же, после перенесённого дикого надругательства осталась прежней, а от потери мужа — переменилась, выставила на витрину свою тёмную сторону. Может, это с ней временно, хотя не похоже. Значит, решено, нет у меня больше подруги, обойдусь. Есть Вова, и это главное».

Здесь мысли Ольги оставили «раскопки» неизвестных особенностей Людкиной натуры и полностью сосредоточились на Вове. «Как хорошо, что он именно так узнал о моей беременности, — улыбаясь, думала она. — Теперь не надо голову ломать, как ему рассказать, серьёзная проблема отпала. А воспринял-то как, поднимем, говорит, и воспитаем. А кто отец — так у меня и не выяснил, смятение у него в душе, х*ли там. Я скажу ему, конечно, тем более — ребёнок от законного мужа, а в этом нет ничего позорного. Да нам ли с ним рассуждать о позоре, с нашими-то подноготными».

Здесь Людка захрапела, возвратив тем самым Ольгины мысли к своей особе. «И положили же с ней вместе, в одну келью, б*я, — раздражённо подумала она. — Надо было Вове сказать, чтобы организовал мне другое койко-место. Это ведь ему раз плюнуть, его все боятся… эх, не догадалась».

Мысль, что она является обладательницей такого крутого мужчины, вызвала у Ольги ощущение собственной значимости, давно забытое ею. Потому когда в палату вошла молоденькая медсестра, она хотела нагрубить ей, упрекнуть в том, что та вошла без стука или что-нибудь вроде того, но, видя робость и деликатность девушки в белом халате, сдержалась.

— Ой, она спит, — тихо и растеряно произнесла девчонка и посмотрела при этом на Ольгу, как бы спрашивая у неё совета.

— Да, даёт храпака, — подтвердила Ольга. — Даже штукатурка на потолке трясётся, вот-вот начнёт отваливаться, и тогда больнице придётся делать внеплановый ремонт, а средств на это в бюджете не предусмотрено, и их будут изыскивать, изымая из зарплат сотрудников, в том числе и из твоей. Так что — если не хочешь попасть на деньги, иди и доложи о её вопиющем поведении главврачу.

Растерянность медсестры переросла в панику.

— Что? А… почему, — стала заикаться она.

— Да шучу я, шучу, — успокоила её Ольга. — Пришла-то чего?

— Врач велел отправлять её домой, — сказала медсестра.

— Она что, выздоровела? — рассмеялась Ольга, злорадно подумав, что время-то уже ночь.

Медсестра пожала худыми плечиками.

— Тогда буди её, — сказала Ольга. — Команды докторов следует безукоризненно исполнять.

— Вставайте, вставайте, — почти шёпотом произнесла медсестра, подойдя вплотную к кровати Людки.

Храп, как и следовало ожидать, продолжился.

— Да ты так её и до утра не разбудишь, — сказала Ольга. — Смотри, как надо. Подъём, сука! — заорала она что было мочи.

Медсестра испуганно отскочила к стене, а Людка разлепила глаза, в которых читалось недоумение.

— А что такое, я что, уснула? — растерянно поинтересовалась она.

— Вас выписывают, — робко и лаконично доложила ей медсестра.

— Какая же ты везучая, — злорадно рассмеялась Ольга. — Часов через десять окажешься дома, в тёплой компании мамы, дочки и пушистого котика.

— А сколько время? — спросила Людка.

— Почти восемь вечера, — ответила медсестра, взглянув на ручные часики.

— Машин в Ольгино сейчас катит полно, — ухмыльнулась Ольга.

— Ну куда же я на ночь! — с мольбой посмотрела на медсестру Людка.

— Не я, доктор, — с искренним сочувствием произнесла та.

— Им, светилам, виднее, — иронично добавила Ольга.

Людка молча встала, взяла пакет и небрежно стряхнула в него с тумбочки расчёску и полотенце. «Позвонить, что ли, Вове, пусть организует ей машину, — промелькнула у Ольги жалостливая мысль. Но её затерла другая, злобная. — Пускай добирается, как хочет, — решила она. — А то задрала гриву чуть ли, б*я, не в стратосферу».

Людка вышла, не попрощавшись. Ольгу почему-то продержали ещё два дня, не совершая с ней абсолютно никаких процедур. Доктора будто бы забыли о ней. Вова за это время не появлялся и на звонки её не отвечал, так что после выписки она приехала домой — как и всегда — на попутке.

«Он, бл*дь, как чёрт из табакерки, — негодовала Ольга. — Пропал — возник, возник — пропал. И да кой поры так будет продолжаться?» Сама не осознавая того, она уже относилась к Вове как к своей собственности, как к мужу. Десятки раз на дню Ольга набирала его номер и десятки раз выслушивала циничные гудки. Вова снова исчез.

Негодование и злость Ольги стали перевоплощаться в страх, как и в предыдущее исчезновение Вовы. «А вдруг он больше никогда не приедет? А вдруг он пропал навсегда?» В общем, её грызли банальные сомнения влюблённой по уши женщины. Прежнее одиночество тягостно наполняло её душу с каждым новым днём тщетного ожидания. С потерей Людки Ольге даже поговорить было не с кем.

Постепенно у неё начала развиваться депрессия. Радостное вдохновение, царившее в ней, когда Вова был рядом, упорхнуло как дикая канарейка. Ольга лежала на диване, даже не включая телевизор, и при каждом раздавшемся с улицы звуке нервно вскакивала и подбегала к окну, а затем разочарованная снова ложилась.

Она не знала и не могла знать, что Вова