Не плачь, проститутка, стр. 59
Положительные известия относительно своего физического состояния ничуть не улучшили её настроения. Чёрные беспросветные тучи, запершие в плен синеву Ольгиной души, остались не разогнанными.
Купив в аптеке выписанную Валентиной Петровной лекарство, Ольга занялась тем, чего не делала никогда и даже не думала, что будет делать когда-либо. Она стала ходить по улицам райцентра в надежде встретиться с Вовой. Было пасмурно, и шёл густой снег, увлекаемый резкими порывами ветра параллельно земле и оттого впивающийся жгучей картечью в лица редких прохожих. Ольга подняла выше воротник. «Вот, сейчас, сейчас, сейчас он мне попадётся, — думала она. — Ну где же он, где, где, где».
Ноги её вязли в снегу нечищеных тротуаров, глаза слезились от холода и внутреннего угнетения, а принятое лекарство лишь усилило дурноту. Навстречу, да и то не часто, попадались в основном пожилые неопрятные люди. То худенькая старушка с кривыми как развал колёс Татры ногами, то дедушка-пескотряс с самодельной клюкой и военной кокардой на облезлой цигейковой шапке. Ольге не встретился никто, схожий с Вовой даже по возрасту, не говоря уже о самом Вове. А ведь протаскалась она весь день, до темна, не останавливаясь отдохнуть и не заходя погреться в кафе или магазины.
Под вечер, намотав не один километр по большому селу, вымотанная и изнурённая, с ребёнком под сердцем, Ольга, вместо того чтобы заночевать в гостинице, решила возвращаться в Ольгино, пойдя на поводу шальной и безумной мысли. Мысли, что там её может ожидать Вова.
К вечеру разыгралась метель, подгоняемые холодным ветром клубы снега катились по безмолвному полю, сжимающему с обеих сторон обледенелую полосу дороги. Простояв больше часа на обочине и не увидев за это время ни одной проезжающей машины,
Ольга пошла пешком, ничуть не задумываясь, что в такую погоду и в её состоянии данный путь окажется для неё последним. Но наивная, основанная лишь на каком-то мистическом предположении мысль погнала её в беснующееся пургой пространство.
Очень скоро в глазах у Ольги потемнело, ноги отяжелели, будто налившись свинцом, стало наваливаться, затмевая собой всё, непреодолимое желание сна. И суждено бы ей было замерзнуть, если бы не фермер, ставший по истине её ангелом-хранителем. Он подобрал Ольгу, когда она уже стояла на коленях, оставив последние попытки подняться и приготовившись принять горизонтальное положение, а вместе с ним — соответственно, и смерть.
— Господи, что же ты творишь, девка, сейчас, сейчас, — бессвязно бормотал фермер, уклады вая её в салон, на мешки с зернами ячменя. — Сейчас согреешься, согреешься.
Он снял с себя полушубок и накрыл им ничего не понимающую Ольгу. Пока доехали до Ольгино, она понемногу пришла в себя.
— Переночуешь у меня, девка, — категорично заявил фермер. — Жене скажу, чтобы баню затопила. Попаришься.
— Я к себе, — жёстко произнесла Ольга, игнорировав всякую благодарность.
— Никаких… — начал было фермер, но, видя её настроение, умолк.
Дома Ольгу вместо Вовы ждала привычная пустота. Она поняла это ещё на подходе — по чёрным безжизненным глазницам окон. Чахлая, искусственно заселённая надежда рухнула, рассыпавшись в невидимый прах. Уткнувшись лицом в подушку, Ольга бессильно разрыдалась.
«Куда он пропал, куда он пропал, куда он пропал», — думала она. Мысль о том, что она только что чудом осталась жива, её даже не навестила. Проплакавшись, Ольга почувствовала себя лучше, как известно — слёзы, выливаясь, прихватывают за собой и грусть.
Она уснула, и снился ей Вова, печально бредущий куда-то по обочине дороги. По той самой обочине, на которой она выстояла не одну сотню дней. Шёл он неторопливо и молча, заложив за спину руки.
— Иди ко мне, иди ко мне, иди ко мне, — закричала Ольга.
— Ты чего орёшь? — услышала она голос Людки и почувствовала, что её пихают в плечо.
Ольга открыла глаза. Улыбающаяся Людка сидела рядом с ней на диване.
— Вот, пробую выходить, — сказала она. — Там вроде бы немного зарубцевалось. Кого это ты так усердно звала, а? — Людка рассмеялась.
— Да уж не тебя, — сердито сказала Ольга и поднялась.
— Ну, это даже такой недалёкой как я ясно, — сказала Людка сквозь смех. — И всё же — кого?
— Не помню, — нахмурившись, ответила Ольга. — Я не обладаю свойством запоминать сны.
— У меня они тоже ни х*я не откладываются, — кивнула Людка и тут же переменила тему, задав вопрос и сама же на него ответив. — Мой-то муженёк незабвенный, знаешь, чего отчудил? На развод, б*я, подал, прикинь, а! Вчера повестку в суд принесла почтальонка: «Просим вас явиться на процесс расторжения брака». Вот, б*я, — она сунула Ольге бумажку. — И ведь не сказал ничего, тихарь ё*аный. Зачем ему это понадобилось — не понимаю, — Людка скорчила недоуменную рожу.
Чувствовалось, что её серьёзно зацепил неожиданный жест супруга.
— Тебя что, это напрягает? — равнодушно произнесла Ольга и возвратила подруге повестку, даже не заглянув в неё.
— Интересно, как он справляется с уходом за своей мамашей, — сказала Людка, зачем-то закатив глаза к потолку. — Убирать за нею говно — тот ещё геморрой. Для меня, для бабы, и то это было проблематично, а он-то мужик, да ещё брезгливый, да и мать она ему.
— Ну ты пойди к нему и предложи свою помощь, — сказала Ольга. — Уверена, он с радостью делегирует тебе полномочия.
— Всё умничаешь, — беззлобно произнесла Людка. — Ну ладно, х*й с ним, как у самой-то дела?
Чего меньше всего хотелось сейчас Ольге, так это общения, но она не стала грубить. Коротко произнесла:
— Нормально.
— Ага, нормально, как же, — хмыкнула Людка. — Кого нае*ать-то хочешь. — Она обняла Ольгу и прижала к себе. — Когда у нас с тобой будет всё нормально, наступит конец света.
Ольга улыбнулась. «Дура дурой, а всё же иногда выходят из неё толковые изречения, — подумала она. — Имеются в мозолистой коросте её мозга кое-какие щёлочки».
— Ребёнок-то как, на осмотры ездишь? — продолжила пытаться разговорить её Людка.
— Ребёнок в порядке, если верить очкарику, — неохотно сказала Ольга.
Конечно, надо ему верить, — с проблеском фанатизма произнесла Людка. — Он мужик толковый, он меня спас. «Наивняшка, подумала Ольга. — Спасла тебя, прежде всего, активность твоей матери, при некоторой помощи твоего крепкого здоровья». Но говорить она этого не стала, нейтрально промолчав.
— Вот бы все доктора такие были, — продолжила петь дифирамбы районному гинекологу Людка. — Меня вон как быстро на ноги поставил, другой бы наверняка сгноил.
Из какой кладези брала Людка свои доводы, было вряд ли известно даже ей самой. Поэтому Ольга не стала дискутировать, переведя разговор в другое русло.
— Что новенького в деревне? — спросила она.
А ты что, улетала на Марс и только что возвратилась? — весело произнесла Людка. — По-моему, мы обе отсюда не отлучаемся и знаем одно и то же.
— Я-то с людьми особо не контактирую, — сказала Ольга.
— Думаешь, я нахожусь в гуще событий? — хмыкнула Людка. И злобно добавила: — Да ни х*я здесь ничего новенького, жизнь тягучая, как, бл*дь, говяжий студень, случай со мной дал ненадолго жрачку для сплетен, потом твоё якобы замужество поупражняло языки, теперь всё тихо, вроде бы.
— Тебя послушать — то людям и судачить не о ком, кроме как о нас с тобой, — сказала Ольга.
— А ты что думала, — хохотнула Людка. — В пустых разговорах мы основные, намного опережаем всех этих Муль, Гульдосов и прочую шелупонь.
— Интересно, почему так, — задумалась Ольга.
— Да ладно, забей, — махнула рукой Людка. — Лучше расскажи, приезжал ещё горбылёк-то али