Не плачь, проститутка, стр. 57
— Какие у меня перемены? — произнесла Ольга нервно и неуверенно.
— Да ладно, кончай, — смеясь, сказала Людка и, приподнявшись, обняла Ольгу. — Вся деревня об этом говорит.
— И о чём говорит деревня? — злобно сузив глаза, спросила Ольга.
— Как о чём? — искренне вытаращилась Людка. — О том, что ты подженилась, ну — в смысле замуж вышла.
— Так… — сказала Ольга. — И каким сквозняком тебе это надуло?
— Да все, кто заходит, говорит, — объяснила Людка. — Завёлся, говорят, у твоей подруги мужчинка, и проживает он у неё, говорят, на постоянной основе. Ну кто он, где познакомилась, давай, как можно подробней, ну, — свирепствовала от лю бопытства Людка.
«Значит, ничего конкретного, — подумала Ольга. — Обычный пустой звон. Впрочем, не такой уж и пустой, есть в нём рациональное зёрнышко. Неизвестно лишь имя да тема ведения совместного хозяйства сильно преувеличена. Но как, чёрт возьми, пьяная, пребывающая в новогоднем угаре деревня умудрилась зафиксировать в её доме мужчину? Они ведь никуда не выходили, выстраивая в четырёх стенах пирамиды из своих тел. Да, непростой организм — село, это только на вид оно чуть сложней инфузории».
Ольга решила, что разумнее всего будет изложить Людке правдивую версию, но в сжатом варианте, развёрнутую не до конца — всё самое главное оставив в чулане.
— Никто у меня не живёт, — сказала Ольга. — Не слушай, типичный деревенский пиз*ёж.
— Что — всё пиз*ёж? — ехидно спросила Людка, явно не веря.
— Это Вова, ну… тот бандит, который твоего дагам сдавал… е*аться ко мне приезжал, ну и… подзадержался, — сказала Ольга, стараясь выглядеть как можно более равнодушной.
— Что, и всё? — разочарованно произнесла Людка.
— Всё, а ты думала что, — хмыкнула Ольга. Получилось у неё это слишком театрально.
— И сколько он у тебя гостил? — спросила Людка.
— День или полтора, — Ольга запнулась.
— Ой, не договариваешь, — улыбнулась Людка. — Б*я буду, не договариваешь, я же по тебе вижу.
— Что ты видишь, — раздражённо сказала Ольга. — Думаешь, блатной будет жить как с женой со шлюхой?
— Ого-го, — буквально пропела Людка. — Чувствуется, что ты очень сильно этого хочешь. Что — по душе пришелся горбылёк?
— Говорю тебе, мы просто трахались, — неубедительно произнесла Ольга.
— Ага, сутки напролёт трахались, — хихикнула Людка. — Кому-нибудь другому причесывай, если ты забыла, я в этом тоже кое-что понимаю.
— У тебя как здоровье? — неуклюже попыталась сменить разговор Ольга.
— О, да ты влюблена, мать, — провозгласила Людка уже без смеха.
Ольга промолчала, не зная, что сказать. Кот наконец поддался Иришке и позволил ей теребить себя за длинную пушистую шерсть. Он мурлыкал, и в мурлыкании его проскальзывало лёгкое недовольство. Ольга и Людка без слов смотрели на эту сцену.
— Какая её ждёт жизнь? — печально улыбнувшись, нарушила молчание Людка.
— В любом случае лучше нашей, — выдержав паузу, произнесла Ольга.
— Ты ещё счастливая, — сказала Людка. — У тебя душа до сих пор реагирует на мужика, несмотря ни на что. Она заплакала, тихо всхлипывая. — А со мной уже всё, крестик на пи*де, крестик на душе.
«Ноет, б*я, пускает сопли, — думала тем временем Ольга. — Дура дурой, а как ловко вывела она меня на чистую воду, ничего от неё не ускользнуло, сильно в ней бабское чутьё, я не имею такого. Всё же хорошо, что она глупа и лирична, поэтому не станет болтать, если я жалостливо попрошу её держать язык за зубами». Ольга не на шутку боялась, что всеобщим достоянием могут сделаться самые интимные подробности их с Вовой отношений.
И страх этот был отнюдь не за себя, а за Вову, который успел приобрести для неё статус божества.
— Ты только, пожалуйста, никому не рассказывай, — выдавливая из себя слезу, произнесла Ольга. — Мало ли о нас с тобой ходит сплетен, неразумно самим же их увеличивать.
— Могла бы этого не говорить, — обиделась Людка, отчего перестала хлюпать покрасневшим носом.
— Да это я так, — Ольга сделала вид, что озвученная просьба имеет для неё мизерное значение. — Не принимай близко, — она положила голову на плечо Людки, зная, что та обожает подобные сантименты. — С тобой-то как и что произошло, рассказала бы, если не тяжело.
— Что в этом тяжёлого, — приободрилась Людка. — Пиз*еть — не мешки ворочать.
И она в мельчайших деталях поведала Ольге произошедшую с ней историю.
— А что — убежать никак нельзя было? — спросила Ольга, после того как Людка подвела эпилог, сказав, что, не задумываясь, отдалась бы стаду жеребцов, чем ещё раз согласилась бы пройти через такое.
— Может, и можно, — грустно сказала Людка. — Но, как видишь, я не убежала.
— Ничего, поправишься, — сказала банальность Ольга.
— Поправиться-то поправлюсь, — сказала Людка. — Только толку-то что.
— Как — что?
— А то, всё, закончилась моя жизнь половая, заштопал мне пи*ду очкарик, стянул суровыми нитками, теперь туда даже младенческий ху*шко не влезет.
«Закончилась твоя половая жизнь, как же, — ехидно подумала Ольга. — Кто-кто, а ты-то точно найдёшь способы продолжить её, не прибегая к помощи пи*ды».
— А с Борькой у тебя как? — спросила она.
— Ни разу не зашёл, сука, — со злостью сказала Людка. — Даже не поинтересовался, что со мной и как. Ты, кстати, не видела его? Говорят, не пьёт — после того как воротился от дагов, не обратили ли они там в ислам? — Людка снова повеселела.
— Помиритесь, а он обрезанный, — рассмеялась Ольга и прижалась к Людке, оценив её шутку.
— И желательно, чтобы под самый корень, — с мрачной серьёзностью сказала Людка. — Если мне противопоказано, то и ему незачем, ведь муж и жена — одна сатана, — она рассмеялась, причём рассмеялась недобро. — Так попадался он тебе или нет?
— Нет, — соврала Ольга. — Я ведь никуда не хожу.
— Ну и х*й с ним, надеюсь, что с ним, — Людка улыбнулась.
«А Боря-то ей всё ещё не безразличен, — с удивлением подумала Ольга. — Не безразличен, несмотря на алкоголизм, деспотизм и на все прочие его припуки. Да, странные мы, бабы, существа — сами-то в себе разобраться не в силах, где уж мужикам с их шаблонным мышлением. Мы можем одновременно и любить, и желать огромного вреда тому, кого любим. Всё уживается в нас, спектр наших чувств безграничен. В этом отношении мужики против нас — примитив, наивные школяры, даже не школяры, а грудные детишки в сиреневых чепчиках».
Как бы ни был добродушен кот, терпеть нудное баловство безумной девочки оказалось обременительным и для его устойчивой нервной системы. После того как Иришка, слишком увлёкшись, начала вырывать из него пучки шерсти, он не стерпел и, громко взвизгнув, полоснул своей когтистой лапой по руке ребёнка. Девочка не заплакала: выпустив кота, она стала разглядывать пустыми, ничего не понимающими глазами широкую кровоточащую царапину.
— Е*ическая сила, — воскликнула Людка. — Горюшко ты моё. Она попыталась встать, но со стоном вновь опустилась на диван. Ольга наклонилась к Иришке и сразу поняла, что ничего серьёзного рана не представляет.
— Где у тебя йод? — спросила она. — На всякий случай надо обработать.
— Вон там, — Людка указала на ящик комода.
— Срок годности уже два года как вышел, — сказала Ольга, раскопав пузырёк и посмотрев на этикетку.
— Смазывай, хуже не будет, — сказала Людка.
Иришка заголосила благим матом тут же, как только Ольга нанесла антисептик на её рану. Писклявое завывание девочки было нехарактерным для представительницы человеческого рода. Обычно так высоко и пронзительно пищат попавшиеся в капкан крысы.
Ольга инстинктивно заткнула уши.
— Не ори, бл*дь, — закричала