Не плачь, проститутка, стр. 47

«Попала, б*я», — обречённо, но пока ещё без особого страха подумала Людка и послушно взяла в рот член Красавчика. Он был сравнительно небольшой, багровый, покрытой белым налётом, который Людка первым делом слизала, растворив его в слюне.

— Глубже, глубже, — приговаривал красавчик, держа её за уши. — А, так, так, вот, умница.

«Субботничек, — думала Людка, интенсивно работая головой. — Давненько же со мной их не случалось, всё везло. А пое*ать с меня не убудет».

Здесь она ошибалась. Данный рабочий эпизод оказался далеко не стереотипным и более чем существенно повлиял на её дальнейшую жизнь. Проглотив изрядную порцию спермы Красавчика, Людка хотела отдышаться, прийти в себя, дать отдохнуть утомлённым губам, но — не тут-то было. Её уже ждала волосатая жопа Аслана.

— Лыжи, твэр, — гаркнул Аслан, задрав вверх ноги.

«Позу-то принял бабскую», — подумала Людка и внедрила язык в испачканные засохшим калом заросли. Ей потребовались немалые усилия, чтобы добраться до ануса. «Стельку, что ли, он сюда засунул, — думала Людка, продираясь через плотные как войлок волосы. — Обосраться-то уж не вздумает, всё-таки им ещё ехать в этой машине».

— Ы-ы-ы, — заголосил Аслан, когда язык Людки всё же пронзил дебри и коснулся вялых лепестков застаревшего геморроя, окаймляющих плотно сжатую дырку.

«Ишак ё*аный, — мысленно передразнила Людка. — Говорят, они ишака е*ут, прежде чем попробовать бабу, как выразился один видный политик, начинают половую жизнь со скотоложства. Интересно, правда или нет… Да, конечно, правда, х*ли там, дикари они и есть дикари, далеко ли они от ишаков ушли, только их им и е*ать, даже бабёнок своих, страшных и чёрных, как кирзовые сапоги, они не достойны. И я лижу такому жопу, пфу, бл*дь».

— Пэгэдэ, — прервал её Аслан. — Тэпэр нэгы.

«Нэгы так нэгы», — вновь мысленно передразнила его Людка и принялась обрабатывать губами мозолистые и шершавые пальцы на ногах Аслана. Она не обращала никакого внимания на их специфический букет ароматов, её с незапамятной поры отличало полное отсутствие брезгливости.

Красавчик курил, с улыбкой наблюдая за происходящим.

— Ну ты и затейник, Аслан, — восхищённо произнёс он. — Это какую же фантазию надо иметь, чтобы до такого додуматься.

— Тэпэр опыт жэпу, — скомандовал Аслан, оставив без комментария реплику Красавчика.

«Заё*, сука, — возмутилась Людка внутренне, не решаясь протестовать на словах. Ей повторно пришлось преодолевать плотный частокол из волос, скатавшихся от её слюны и оттого ещё более трудно проходимых. — Он ведь меня так до беспамятства может дёргать — жэпа, нэгы, нэгы, жэпа. От этого мужику нельзя кончить, я, по крайней мере, такого не встречала за свою долгую практику. Тащится, падла, от издевательства надо мной, балдеет от унижения баб».

Член Аслана и правда не стоял, а равнодушно свисал, касаясь кончиком лба Людки. Судя по всему, он действительно предпочитал психоэмоциональные удовольствия удовольствиям физиологическим.

— Лэдно, хвэтыт, — ногой оттолкнул её голову Аслан. — Раздэвэйс. Следует сказать, что с момента своего пребывания в кабине Людка была одетой и все вышеозначенные действия производила будучи в шапке, куртке и бурках. Водители почему-то не потребовали от неё обнажиться в самом начале, как, собственно, и положено у нормальных людей.

«Вот ё*аное зверьё, — негодовала Людка, скидывая с себя одежду.

Представляю, как приходится среди них Борьке на лесопилке, небось, измываются там над ним, пахать заставляют с темна до темна, а он этого ох как не любит». И ей стало искренне жаль ненавистного мужа.

Надев трусы и трико, Аслан слез со спального места и сел на сиденье рядом с дверью. Теперь голая Людка находилась между двух водителей, стиснутая ими, как лопастями тисков.

— Выдыш пэлку, — Аслан указал ей на рычаг переключения передач.

Людка недоуменно посмотрела на круглую, размером со среднюю помидорину пластмассовую шайбу. Поверхность шайбы была чёрной и блестящей, такой, что Людка увидела на ней искажённое отражение собственного лица. С боку на шайбу крепился небольшой металлический джойстик, кривой и острый как клык кабана.

— Вижу, ну и что, — ухмыльнувшись, произнесла Людка, всё ещё не догадываясь о том, что ей предстоит.

— Сэдыс нэ нэго, — произнёс Аслан, и в его глазах загорелся какой-то странный огонь.

— Ты что, ё*нулся, — не сдержалась Людка и покрутила пальцем у виска.

Тотчас в голове у неё зазвенело, и она не поняла — отчего, потому что, разглядывая рычаг, теперь уже с ужасом, не заметила прилетевший кулак Аслана.

— Ты кэму тэк скэзала, дрэн, — заорал Аслан так, что у Людки всё опустилось.

Он походил на разъярённое животное, борода тряслась, а румяный до того череп сразу сделался бледным. Испугался и Красавчик:

— Давай выпихнем её, на х*й, — стремясь придать голосу равнодушия, сказал он. — Развлеклись, хватит, пускай пиз*ует.

Аслан его словно не слышал.

— Сэдыс, сука, я скэзэл.

— Пойду колёса посмотрю, — чуть ли не заикаясь, произнёс Красавчик. — Там одно спускает, по-моему.

— Нет, не уходи! — закричала Людка.

Но дверь за Красавчиком уже захлопнулась. В голове её вновь зазвенело, теперь она успела увидеть большой и мохнатый кулак, мелькнувший в пространстве.

— Я ждээ, — грозно произнёс Аслан.

Людка расплакалась, беспомощно и обречённо.

— Ну если бы хотя бы вот этой х*йни здесь не было, — всхлипывая, указала она на клыкообразный джойстик. — Нельзя ли это как-нибудь отсоединить.

— Ха-ха-ха-ха, — рассмеялся Аслан. — Нэт, никэк, нэлзэ. Ха-ха-ха-ха.

— Слушай, я ведь разорву там всё себе, — предприняла последнюю попытку Людка. — Всю кабину кровищей залью, а вам ведь ещё ехать.

— Кэк зальэш, тэк ы вытрыш, — силясь прекратить смех, сказал Аслан. — Сэдыс, б*э, пэка нэ убыл тэбэ, сука.

Деморализованная Людка присела на корточки и приблизила влагалище к рычагу, коснулась его и тут же отстранилась, будто обожглась. «Господи, помоги, господи, помоги», — примитивно молилась она про себя.

— Я ж скэзэл — убэю, — взревел Аслан. — Илы ты рэшэла, что бэссмэртна, сука.

Людка повторила заход — на этот раз ей хватило решимости зафиксировать прикосновение. Гладкая и тёплая рукоять прислонилась к её половым губам и остановилась, не проникая дальше.

Людке даже стало приятно от этого. «Может, он угомонится на этом? — подумала она. — Всякому долбое*изму есть предел». По своей невежественности, она не знала, что извращенцы, коим являлся Аслан, не в состоянии ограничивать себя какими-либо рамками, если им удалось поймать в свои сети безвольную, не оказывающую никакого сопротивления жертву. Из ямы в его бороде обильно повалили слюни, вспучиваясь белой пеной на чёрных волосах. Могло сложиться впечатление, что он проглотил кусок мыла. Налившиеся кровью глаза округлились и готовы были выскочить из орбит. Руки у него дрожали, а грузное тело ежесекундно дёргалось, точно его покалывали вилами как пристроившегося к чужому стогу быка.

— Втэкэй эго в сэбэ, втэкэй, — задыхаясь от возбуждения, прокричал он и принялся разъярённо дрочить.

В очередной раз мысленно обратившись к господу, Людка тазом стала надавливать на рычаг, вбирая внутрь себя круглую шайбу. На входе в влагалище возникла боль, пока что вполне терпимая.

— Втэкэй, втэкэй, — подгонял её Аслан, вибрируя рукой с такой скоростью, что зажатого в ней члена не было видно.

Людка продолжила — боязнь перед этим дикарем многократно превосходила страх получить физическое увечье. «Чпок» — услышала она. Чувство боли резко возросло и тут же прекратилось, сменившись на ощущение какого-то свербящего натяжения, ещё более дискомфортного, чем боль. Шайба проникла, двигаться рычагу дальше мешал зацепившийся за половую губу джойстик.

— Ну всё что ли, — с облегчением сказала Людка и посмотрела на Аслана, тотчас поняв, что это отнюдь не всё.

Он превратился в обезумевшее чудовище, не способное внимать ничему человеческому. К Людке пришло осознание того, что она на краю