Не плачь, проститутка, стр. 46

Погружённая в свои мысли Ольга не придала никакого значения ни сирене, ни комментариям, тут же забыв об этом. Ей вот-вот предстоял гинекологический осмотр — процедура не из приятных. Она уже представляла толстые очки Михал Михалыча, сверкающие в свете лампы, водружённой на его покатый лоб, пыталась предугадать ехидные вопросы Валентины Петровны, придумывала свои, не менее ехидные ответы на них. Но ничего из этого не случилось, всё пришлось отложить на более поздние сроки.

Молоденькая медсестра на тонких, икс-образной конфигурации ногах, спотыкаясь, пробежала по коридору и бесцеремонно влетела в кабинет гинеколога. Очередь недовольно загудела, заподозрив задержку. И точно — Михал Михалыч пулей выскочил из кабинета, на ходу протирая очки, за ним выскочила молоденькая медсестра, а уже потом — через долгую величественную паузу — не торопясь и солидно вышла Валентина Петровна.

— Товарищи, или господа, — здесь она глупо захихикала. — В общем кому как угодно. Короче, приём на сегодня окончен. Только что, товарищи, только что… прошу не хамить, прошу не хамить, товарищи, возмущаться будете дома, женщина, только что в приёмный покой поступила очень сложная пациентка, и доктор срочно вызван к ней.

— А мы, значит, не сложные, — крикнула с неправдоподобно большим животом баба. — Да я рожу вот-вот.

— Родите — примем, — торжественно произнесла Валентина Петровна и закрыла за собой дверь.

С той стороны раздались щелчки, вызванные поворотом ключа.

Ольга восприняла произошедшее с некоторым облегчением.

Осматриваться ей, мягко говоря, не очень-то и хотелось. «Приеду на следующей неделе, — спокойно подумала она. — Благо ничего критического со мною вроде бы не происходит».

Конечно, она и в мыслях не могла допустить, что виновницей срыва приёма, той самой сложной пациенткой является её закадычная подруга Людка, цинично выпровоженная ею накануне.

Выйдя от неё, обиженная и разозлённая, Людка собралась было домой, где свекровь в прямом смысле говном исходила и, соответственно, нуждалась в уходе. По пути ей попалась буксующая в снегу легковая машина. Машину усердно и безуспешно пыталась вытолкать незнакомая женщина, а мужчина, тоже не знакомый Людке, сидел за рулём и яро газовал, приоткрыв дверку.

— Ещё чуть-чуть, ну, поднатужься, — просяще кричал он женщине. Без всяких разговоров, подчиняясь зову своего доброго сердца, Людка встала рядом с женщиной, упёрлась руками в багажник и помогла вытолкнуть автомобиль.

— Ой, спасибо вам большущее, — благодарно произнесла женщина, вспотевшая и изнурённая. — Мы уже тут бьёмся чуть ли не час, вроде бы и снега не очень много, а вот — всё же застряли.

— Спасибо, — коротко поблагодарил её и мужчина, не вылезая из машины.

— А вы куда едете? — полюбопытствовала Людка, причём, неожиданно для себя самой.

— В город, — с улыбкой сказала женщина. — Приезжали сюда дом смотреть, под дачу, теперь вот возвращаемся, вернее — пробуем вернуться.

— До трассы меня не подбросите? — спросила Людка.

Идея прилетела к ней мгновенно и, казалось бы, из ниоткуда, как осколок метеорита. Уже давно не выходя на трассу и не собираясь этого делать в ближайшее время (так как умудрилась кое-что поднакопить тайком от Борьки), она, подчиняясь не разуму, а инстинкту, инстинкту проститутки, имеющем место в природе каждой женщины, а у профессиональных шлюх — особо обострённому, решила снова окунуть себя в нервную, но такую манящую атмосферу выбранного некогда ремесла. И превалировал здесь у неё далеко не материальный аспект.

— Конечно, подвезём, садитесь, — добродушно сказала женщина.

Если бы она знала, что ожидает в эту ночь Людку, то наверняка отказала бы. Но… но…

Оказавшись на трассе, Людка, как обычно, первым делом закурила, не спешила вытягивать руку с поднятым вверх большим пальцем. Да и сигнализировать о своих услугах было, собственно, не для кого, большегрузных фур не наблюдалось, а водители транспортных средств иного спектра услугами дорожных проституток, как правило, не пользовались. Так что она могла спокойно, не суетясь, выкурить сигарету.

Густо повалил снег, и свет фар, расплываясь в его белых струях, становился объёмным как вечернее зарево. Людка вдруг пожалела о своем необдуманном спонтанном действии и, досадуя на себя, подумала: «Какого х*я я сюда приволоклась, дура, шла бы домой. Это всё Оленька, истеричка, б*я, горемычная, взбала мутила мне мозги, подняла нервы, вот я и не ведаю ни х*я, что творю».

Докурив, она сделала пару шагов и встала на край обледенелого асфальта, уйдя с вязкой обочины. Проехало несколько легковушек, потом рейсовый автобус, и вот — какая-то из машин ещё издали замигала правым поворотником. Пока что Людка не могла разобрать марку, так как её слепили фары, но по горящим габаритным огням было ясно, что это большегруз. По её спине пробежал знакомый волнующий холодок. Он пробегал у неё постоянно — в преддверии совокупления с незнакомцем. И хотя подобное происходило с ней многие тысячи и тысячи раз, холодок всегда присутствовал, не притуплялся и не иссякал.

Машина остановилась, это был старый КамАЗ с термобудкой на раме, без прицепа. Прищуриваясь, Людка вгляделась, желая разобрать номер. С правой его стороны внизу виднелись цифры «01», остальные цифры и литеры были заляпаны снегом и поэтому не различимы. «Даги, — подумала Людка. — К этим лучше не садиться, постоянно норовят отъе*ать бесплатно». Но она, конечно же, села, так как эмоции и желания у неё всегда преобладали над разумом.

— Залезай, — сказал молодой дагестанец с едва заметным акцентом и учтиво протянул ей руку, чтобы помочь.

Со спального места, из-за замусоленной шторки раздавался гортанный храп его напарника, оттуда же свешивалась на спинку сиденья босая и грязная ступня, вонь от которой перебивала аромат освежителя, болтающегося под лобовым стеклом. Это ничуть не смутило привыкшую ко всякому Людку.

«А он вполне ничего», — подумала она относительно бодрствующего дага, получше разглядев того. Густые вьющиеся волосы, скорее тёмно-русые, чем чёрные, большие глаза, поблескивающие зачинающимся вожделением, нос — хоть и несколько крупный, но прямой, без горбинки, короткая щетина на смуглых, немного впалых щеках. «Такому не грех дать и просто так, не на коммерческой основе». Но романтику Людка допускала лишь в мыслях.

— Отсос — сто, е*ля — триста, — без обиняков объявила она, оказавшись в кабине. И на её морде засияла всегдашняя для этой ситуации улыбка.

Храп за шторкой прервался, и оттуда высунулась сонная взлохмаченная физиономия, да, именно физиономия, потому что череп был абсолютно лыс и блестел в свете расположенной на потолке лампы. Чёрная, кудрявая, как баранье руно, борода начиналась почти от самых глаз, мутных спросонья, и опускалась ниже груди, безалаберно рассыпаясь по чуть менее волосатым чем лицо плечам. Из бороды, вспарывая её черноту, торчал здоровенный нос, кривой горбатый и загнутый на конце, словно клюв хищной птицы. Напарник был полной противоположностью красавчику, сидящему за рулём.

— Прывэт, — сказал он, со злобным любопытством глядя на Людку.

— Здрасьте, — вежливо ответила Людка, пока не чуя опасности.

— Полыжешь мне жэпу и пэлцы на нагэх, — донеслось из ямы, образовавшейся в бороде дага.

Людка поначалу смутилась, но быстро собралась и спросила:

— А сколько вы за это заплатите? Это, понимаете… ой, забыла, как уж это называется.

— Эксклюзив, — улыбаясь, подсказал сидящий за рулем.

— Во-во, точно, — закивала головой Людка. — Так сколько вы за это заплатите?

— Ныскэлко нэ зэплэтым, — произнёс бородатый и громоподобно рассмеялся, так что обшивка затряслась.

Увесистая пощёчина обожгла лицо Людки, сильная рука крепко взяла её за волосы.

— Погоди, Аслан, — прерывисто дыша, произнёс Красавчик. — Сейчас мне она разок отсосёт, а потом уж разбирайся, делай с ней, что хочешь.

— Дэвэй быстрээ, — сказал Аслан, грудь его