Не плачь, проститутка, стр. 45

Лирическое предисловие закончилось, и пошли в ход лопаты, звуки стали глуше, тяжелее и хаотичнее и очень скоро прекратились вовсе.

Гроб был окончательно засыпан, и прибывающая земля уже не касалась дерева.

— Пойдём, дальше без нас всё сделают, — сказал Ольге фермер и взял её под руку.

Она смиренно ступила за ним, но, сделав несколько шагов, вдруг отстранилась и ринулась к могиле, остановившись у самого её края, до лго смотрела на быстро прибывающую землю, навсегда скрывающую под собой её мужа.

«Вот и всё, Валера, — думала она. — Вот и всё. Скомканная у нас с тобой получилась история, неполноценная. Так, набор нервозных фрагментов, а цельного — ничего. Ни ты, ни я не получили того, на что рассчитывали. Ни ты, ни я…»

Прямоугольная с неровными краями яма заполнилась, и над ней начал вырастать бугор, лопаты в руках мужиков мерцали как клинки во время сражения. «К столу-то как торопятся, — подумала Ольга. — Прямо стахановцы, б*я. За бухло готовы целый курган возвести».

— И жизни-то толком не было, а прощаться всё равно тяжело, — услышала она тихий голос Людки у себя за спиной.

— Не лезь, а, — устало произнесла Ольга и, повернувшись, пошла домой. Ей ещё предстояло пережить поминки.

Жена фермера организовала всё грамотно.

— В два захода всех пропустим, — сказала она возвратившейся с кладбища Ольге. — Я уже прикинула, как раз уложимся.

— Ладно, — согласилась Ольга, пространно и равнодушно. Рассыпаться в благодарственных речах у неё не было ни сил, ни желания.

— Ладно, так ладно, — в тон ей произнесла жена фермера. — Первыми пускай мужики, а мы, бабы, потом.

«Когда же это всё закончится, бл*дь», — хотела заорать Ольга. Но удержалась и мужественно лицезрела хмельные жующие хари в течение нескольких часов.

Осуществившие похороны мужики чувствовали себя по этому поводу героями и желали соответствующей награды. Выпив по стакану самогона и отведав постной снеди, они вышли из-за стола, освободив место для женщин. Но уходить со двора ни один из них не спешил, лелея надежду на сорокаградусный бонус. Их ожидания не были обмануты: бабы если и прикоснулись к спиртному, то чисто символически, и его, то бишь — спиртного, осталось, мягко говоря, с избытком.

Оценив ситуацию, жена фермера (по праву руководителя мероприятия) организовала третий, ранее не запланированный заход, даже не сочтя нужным поинтересоваться мнением Ольги. И, как это часто случается на Руси, поминки перетекли в гулянье, с последующим привлечением музыкальных инструментов, а конкретно — гармони.

После второго стакана за столом пошли позитивные разговоры, а уже на третьем был задвинут тост. Отличился Гульдос, предложивший выпить за здравие бывшего председателя колхоза Семёна Петровича Степанова, вот уже несколько лет как покойного.

— Совсем ё*нулся, — сказала сидящая рядом с Ольгой Людка, до того упорно дувшая ей в уши о том, что всё прошло в принципе хорошо, но не хватает заключительного штриха, а именно — таблички на могильном памятнике с обозначенными датами рождения и смерти Валерки.

Ольга не слушала её, а просто терпеливо ждала, когда всё это закончится. Воцарившееся в ней чувство облегчения, чувство сброшенной с плеч ноши сильно портило присутствие людей, и ей хотелось только одного: поскорее остаться в одиночестве.

«В обморок что ли упасть, — подумала она. — Может быть, тогда бы весь этот кильдим рассосался». Как назло, организм вёл себя идеально, голова была ясной, не затуманенной, ничего не болело. «А что, если притвориться? — возникла у неё мысль. — Свалиться лицом в пустую чашку. Нет, не заметят или решат, что напилась, им всем сейчас вообще не до меня».

Тут её взгляд нечаянно зацепил Светку, и ей стало забавно. В скорби сестрица мужа жрала кутью, не прибегая к помощи столовых приборов, прямо руками.

— Смотри, у нас на селе приживаются индийские обычаи, — сказала она Людке.

— Чего? — переспросила та с набитым ртом, естественно, не поняв.

— Проехали, — улыбнувшись, сказала Ольга.

— Повремени улыбаться, всё-таки только что мужа схоронила, — упрекнула её Людка, наконец прожевав.

— Жри давай, — прошипела Ольга. — А пиз*еть будешь в морге.

— Не начинай, а, — взмолилась Людка. — Ну, б*я буду, не к месту, Оль.

— Не бл*дись, бл*душка, — шутливо произнесла Ольга и обняла подругу.

Людка с грустной улыбкой прильнула к ней.

— Что нас ждёт дальше, Оль? — спросила она.

— Что дальше? Увидим, — сказала Ольга. — Я не ясновидя щая. Одно могу сказать тебе точно, что хорошего — ничего.

— Согласна, — поддакнула Людка.

Потом они долго прибирались и мыли посуду под шум развернувшейся под окнами драки.

* * *

Первые дни после похорон Ольга, сама не понимая — почему, пребывала в приподнятом настроении. Она не занималась самоанализом, пытаясь найти в себе причину нахлынувшего не к месту веселья, а просто принимала его как данность. Людка чуть ли не поселилась у неё, стремясь оказать поддержку, в которой Ольга особо-то и не нуждалась. Но беспрерывная болтовня подруги развлекала её, приходилась, что называется, в кон.

— На прошлой неделе, Оль, — рассказывала Людка. — На прошлой неделе снял меня голландец. Не чех там какой-нибудь, не румын, а голландец, б*я, самый натуральный. Так вот, представляешь, он е*ать меня не стал, а знаешь что делал, знаешь что? Пиз*у мне лизал, мусолил, б*я, едва ли не час, а она у меня не бритая давно, да ещё и не подмыта после предыдущего, прикидываешь, а.

И подобные россказни лились из неё сплошным потоком, без каких-либо пауз и перегородок. Ольга в основном молча слушала, лишь изредка задавая вопросы да бросая нейтральные реплики.

«Пусть пиз*ит, — думала она. — Пусть пиз*ит, мне какая разница, слушать-то. В телевизор ей бы надо, дикторшей, да не вышла — ни умом, ни рылом».

— Что там у тебя в животике-то? — неожиданно спросила Людка, оборвав очередной порноэтюд на самом интересном месте. Как шофёр, вытащив член из её задницы, обнаружил на нём кожуру от помидора.

— А что у меня в животике? — сквозь смех переспросила Ольга.

— Как — что? — выпучила глаза Людка. — Ребёнок.

Ольга обомлела. За хлопотами и канителью последних дней она совсем не вспоминала о своей беременности. Когда до неё дошёл смысл спонтанного вопроса Людки, внутри похолодело, словно пришла к ней нежданная весть. Мысли её тотчас возвратились к больнице, к докторам и анализам, к ожидающим её вселенским проблемам. Ей сделалось некомфортно и даже страшно.

— Чего молчишь-то? — с беспокойством спросила Людка. — Не так что ли что?

Ольга поднялась с дивана, прошлась по комнате из угла в угол и села вновь. «В больницу ведь надо регулярно ездить, — думала она. — Обследоваться, наблюдаться. Что там происходит во мне, ведь наверняка что-то происходит. Но что?» Ольга прислушалась к своему самочувствию. Вроде всё как обычно, даже голова в порядке, не кружится и не болит.

— Сегодня какой день? — спросила она.

— В смысле, — не поняла Людка.

— День недели какой, б*я.

— Среда, по-моему, а что?

— Завтра поеду в больницу, — сказала Ольга.

— На дежурный осмотр, что ли? — с небрежностью спросила Людка.

— Именно, — раздражённо ответила Ольга.

У неё вдруг появилась злоба на Людку, и ей захотелось вы проводить её и остаться одной.

— Тебе домой не пора? — жёстко сказала она, поджав губы.

— Выпроваживаешь… — гордо, но с проскальзывающей обидой произнесла Людка. — Утешилась, б*я, пришла в себя, не нужна ей стала Люда.

— Умнеешь, — устало сморщила лицо Ольга.

— Жизнь заставляет, — одеваясь, сказала Людка.

Свекровушка-то твоя уж весь дом, наверно, говном затопила, а ты у меня всё виснешь, — сказала Ольга, пытаясь придать фразе интонацию примирения.

— Тебе-то что до этого, — уходя, произнесла Людка и хлопнула дверью.

Чувствовалось, что она серьёзно обижена.

* * *

На утро, уже в больнице, ожидая своей очереди на приём к врачу, Ольга услышала писклявый вой сирены с улицы.

— Скорая, — тихо произнёс кто-то из