Не плачь, проститутка, стр. 43
— Я вовсе не это имела в виду, — испугавшись и досадуя за это на себя, сказала Ольга.
— Да это, это, — сказал Вова Дохлый, стряхивая пепел с сигареты в гроб, прямо на туфли покойника.
— Видишь, как у меня комфортно, и пепельница под рукой, — сказала Ольга, бессильно бушуя внутри.
— Оригинальный, однако, получается у нас диалог у гроба, — сказал Вова Дохлый, становясь серьёзным.
— Чего же в нём оригинального? — спросила Ольга.
— Нет положенных такому случаю скорби и грусти, нет фальши, — ответил Вован. — Идёт дерзкий разговор двух видавших виды людей.
— И, судя по твоему радостному виду, он доставляет тебе удовольствие, — сказала Ольга.
— Мне — да, — согласился Вова Дохлый. — А тебе?
— Мне-то с чего получать удовольствие? У меня — вон, — указала Ольга на гроб. — Какие тут удовольствия.
— Удовольствия можно находить всегда, везде и во всём, — сказал Вова Дохлый, растаптывая на полу окурок. — И самые сильные удовольствия, — продолжал он, поедая Ольгу глазами, — самые сильные удовольствия человек испытывает в несчастии, когда эмоции движутся не на плюс, а на минус. Тогда-то и сдирается с нервов чешуйка и становится приятно им любое прикосновение, будь то обжигание паяльной лампой или нежное поглаживание варежкой из лебяжьего пуха.
— О чём это ты? — спросила Ольга, подумав: «Вот по кому точно дурдом плачет».
— Не поняла… — разочарованно произнёс Вова Дохлый. Ольга> отрицательно покачала головой.
— Жаль, как жаль, — сказал Вова Дохлый, снова закуривая.
— После такого гостя я здесь подметать зае*усь, — заметила Ольга.
— Такова женская доля, — произнёс Вова Дохлый, выпуская дым ей в лицо.
Ольга руками разогнала ядовитое облако, едва не закашлявшись.
— Ты что, не куришь? — удивлённо спросил Вова Дохлый.
— Бросила, — коротко ответила Ольга.
— Красотка, — протянул Вован, округлив глаза. — А я вот сколько ни пытался, никак не получается. Наверно, характер мой слабее твоего.
— Наверно, — нагло произнесла Ольга.
И тут же ей прилетела оплеуха, от которой она непроизвольно села на диван.
— Запомни, радость моя, — тихо процедил Вова Дохлый, максимально приблизив своё лицо к её лицу. — Не родился ещё тот человек, чей характер был бы сильнее моего. Поняла, радость моя?
Как ни старалась Ольга собрать ошмётки воли и плюнуть в ненавистную харю, ничего у неё не получилось.
— Поняла, — покорно ответила она.
— А ты мне всё больше нравишься, — сказал Вова Дохлый и взял её за руку.
— Смотри — не влюбись, — сказала Ольга.
Решимости отнять руку у неё не хватило.
— Знаешь, а я уже, — прошептал Вова Дохлый.
— Что уже? — спросила Ольга, гадая, как отвязаться от него.
— Влюбился в тебя, — нервно произнёс Вова Дохлый и, отшвырнув её руку, резко поднялся.
«Да, сваливаются на меня чудеса-чудачества, — подумала Ольга. — Когда же они прекратятся… видимо — со смертью моей. Психопат признается мне в любви при лежащем в гробу муже, это даже для моей витиеватой судьбинушки перебор».
— Тогда, может, сделаешь мне предложение, — смеясь, рискнула сказать она. — Как ты, наверно, понял я, только что овдовела.
Вова Дохлый вздрогнул, по его лицу пробежала тень испуга, что не гармонировало с его борзым образом. Ольга моментально уловила это и продолжила наступление.
— Так что насчёт предложения, Владимир, сделаете его сейчас или вам требуется время на размышление, как бы там ни было — я согласна заранее. Согласитесь, такой красивой девушке как я не пристало долго пребывать в одиночестве.
Она бросала фразы и ликовала, наблюдая, как Вова Дохлый съёживается от них и трясётся, словно обдаваемый ледяным ветром куст.
— Что с вами, Владимир, вы в замешательстве, может, желаете узнать меня поближе, примериться половой жизнью? — Ольга медленно расстегнула верхнюю пуговицу.
— А ты такая же ё*нутая, как и я, — твёрдо произнёс названный Владимиром. Он уже был прежним, робкий юнец бесследно улетучился.
«А он далеко не слабак, — подумала Ольга. — Не даром свою должностёнку занимает».
— На, — достал он из кармана тощую пачку банкнот и протянул её Ольге. — На поминки там и на… в общем, сама разберёшься.
Ольга приняла деньги, прекрасно осознавая, что теперь обречена на длительные взаимоотношения с этим непонятно кем в обличии человека.
— Ну, я пойду… — сказал Вова Дохлый так, будто спрашивал у неё разрешения.
— Не буду тебя удерживать, — произнесла Ольга, всё ещё не отойдя от саркастических выпадов.
— Всё ёрничаешь, — ухмыльнувшись, произнёс Вова Дохлый.
— Ты что, как можно, с потенциальным-то женихом, — с наигранным недоумением произнесла Ольга.
— Пока, я не прощаюсь, — сказал Вова Дохлый и вышел, напоследок пристально оглядев её каким-то странным взглядом.
— Пока, пока, — помахала ему рукой Ольга, думая — во сколько раз отныне преумножатся её без того масштабные тяготы.
* * *
Народ на похороны стал стягиваться поздно, ближе к обеду. Первой пришла Людка, одна, без Борьки.
— Увезли моего дурака к дагам на лесопилку, — с порога зая вила она. — Будет долг отрабатывать, сколько по времени — неизвестно, хоть бы, б*я, навсегда. К тебе-то не заходили? А то этот крючок их, командир х*ев, тобой интересовался, выспрашивал всё. А я говорю: муж у неё умер, сидит скорбит над покойником, не надо её тревожить.
Насчёт не надо тревожить Людка нагло приврала. Как только Вова Дохлый спросил, а в деревне ли сейчас её подруга, ответ Людки был в такой последовательности:
— Зайдите проведайте, здесь она, здесь, правда, муж у неё помер.
Вова Дохлый тогда таинственно промолчал, глядя, как его сподручные изощряются в отрабатывании на Борьке хуков и апперкотов.
— Зашли и ко мне, — сказала Ольга. — Осчастливили визитом.
— Да ты что, — выпучила глаза Людка.
— Ну и что. Ничего, один ушёл быстро, видимо, ему у меня не понравилось. А вот другой, крючок этот, как ты соизволила выразиться — командир их х*ев, подзадержался.
— Ой, Оль, чай, не это самое, при мёртвом-то муже, — Людка сделала колечком пальцы на одной руке, а указательным пальцем другой потыкала в него.
— И это, — сказала Ольга. — И это, — она поднесла ко рту сжатый кулак и сделала несколько характерных движений.
— Да как он посмел-то, изверг какой, — удивлённо завопила Людка. — При мёртвом-то муже.
Ольга едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху.
— Шучу я, шучу, — сказала она. — Не было ничего такого.
— Хорошенькое время ты нашла для шуток, — ехидно сказала Людка.
— Ты первая начала тут жестикулировать, как глухонемая, б*я, — нервно сказала Ольга.
Поругаться окончательно им помешало появление фермера с женой.
— Ты таз с марганцовкой поставила, как мой вам вчера говорил? — с ходу начала жена фермера.
— Гляжу — поставила, — ответил за Ольгу фермер, разглядев под гробом посудину с красноватой жидкостью. — Умница, конечно, раньше надо было, но ничего.
— Всё равно запашок есть, — сказала жена фермера, вибрируя губчатым носом. — После того как вынесут, надо будет окна отворить, проветрить.
— Окна не открываются, — сказала Ольга. — Если только форточки.
— Ну, хотя бы форточки, — развела руками жена фермера.
— Думаю, затягивать смысла нет, — сказал фермер. — В принципе, всё готово, мужики ждут у калитки, верёвки, чтобы опустить гроб в могилу, я привёз, так что через полчасика можно выносить.
— Пока хоронят, мы с бабами поминальный стол накроем, — сказала жена фермера. — Кутьи я ещё вчера наварила, а сегодня с утра сварганила щей из рыбных консерв, мясное нельзя, пост.
— А как насчёт водки? — задала вопрос Ольга вместо ожидаемых женой фермера слов благодарности.
— Самогоном помянем, — махнул рукой фермер. — У меня его целый жбан, не пьётся никак.
— Да дай тебе волю, да ты бы… — начала его жена, но замолкла, не желая прилюдно развивать тему.
— Светки-то, блин, нет, — заметила Людка. — Как без неё хоронить, сестра всё-таки.
— Да вон она, на улице, с Гульдосом, да с этим хмырём… ну, как его, фермер наморщил лоб.
— С Мулей, —