Не плачь, проститутка, стр. 40

Зашевелилась проснувшаяся Светка, зашуршала — осторожно, как мышь. Ольга посмотрела на неё, покинув лабиринт размышлений. Глаза красные, под правым — проходящий фингал, волосы сальные, слипшиеся, трясётся, будто замёрзла. «Вот ещё одна жертва, — подумала Ольга. — Ещё одна размохрённая судьба. О, сколько же нас, сколько нас…»

— У тебя ничего нет? — хрипло спросила Светка.

— Чего именно? — спросила в свою очередь Ольга, хотя прекрасно поняла, о чём речь.

— Выпить, — коротко уточнила Светка.

— Откуда? — ехидно произнесла Ольга. — Здесь не таверна.

Поднявшаяся было Светка снова села на пол и прижала лицо к коленям, зажав ладонями уши.

— Подойди, посмотри на брата, — сказала Ольга. — Чего ты там притаилась, залезла, б*я, в скорлупу. Когда припёрлась — просто фонтанировала скорбью, чуть гроб, б*я, не перевернула, а сейчас что, всё? Иссяк трагический пыл, пришло банальное похмелье?

— Сдохну, если хоть рюмку не выпью, — заплакала Светка. — Серьёзно сдохну.

— Не бойся, не сдохнешь, — со злостью произнесла Ольга. — Господь из одного семейства сразу двоих к себе не выдернет, у него тоже есть чувство меры.

— Дай, а, — с мольбой произнесла Светка.

— На кухне, в столе есть с полбутылки, — сказала Ольга. — Иди, подлечись.

— Спасибо, — с собачьей благодарностью произнесла Светка и поплелась на кухню.

Ольга легла на диван и закрыла глаза, всё, чего она хотела — отключиться, отрешиться, хотя бы ненадолго провалиться в пустое небытие.

— Спасибо тебе, спасибо, — зашептала ей в лицо опохмелившаяся Светка.

Ольге стало дурно от её дыхания, горячего и кислого.

— Отвали, а, — устало сказала она. — Иди лучше над братом поплачь, он тебя любил, кстати.

— Если он кого и любил, так это тебя, — сказала Светка, касаясь руки Ольги.

— Тебя тоже, уж поверь, — сказала Ольга и заплакала, вовсе не собираясь этого делать.

Заплакала и Светка, положив голову ей на грудь. Так они вдвоём всю ночь и просидели, жена покойника и его сестра, молча слушая повизгивание зимнего ветра за окном.

* * *

Утром прибыл фермер. Ему пришлось деликатно покашлять, чтобы привлечь внимание пары молодых женщин, обнявшихся в полудрёме.

— Здравствуйте, — тихо произнесла Светка, протирая глаза.

Фермер её будто и не увидел.

— Я там мужичков собрал, — обратился он к Ольге. — Лопаты, ломы — всё есть, надо с местом определиться, где рыть могилу.

— Рядом с мамкой надо хоронить, только рядом с мамкой, — уверенно произнесла Светка, хотя её мнение фермера ничуть не интересовало.

— Так что? — посмотрел он на Ольгу.

«Где есть свободный клочок земли, там и ройте», — хотела сказать она, перестав ценить заботливое участие фермера. Но удержалась от грубости, спросив — не надо ли водки с закуской.

— Это всё я организую, — махнул рукой фермер. — Могилу-то где копать, может, пойдёшь с нами, покажешь.

— Копайте рядом с могилой свекрови, рядом с матерью, в смысле, — завизировала Светкину просьбу Ольга.

— А там есть где? — настороженно спросил фермер. — После неё уже уйму народу схоронили, вдруг она в окружении других могил.

Есть, есть, есть, — встряла Светка. — Там оградка просторная, места не на одну могилку хватит, ещё и для моей останется. Фермер озадаченно потеребил ус, хотел ещё что-то сказать или спросить, но развернулся и вышел, не проронив ни слова.

Стали изредка заходить и стоять не по долгу молчком с шапкой в руках люди. Те жители, которые не пренебрегали, коим было не напряжно — прийти в дом к шлюхе, чтобы проститься с убийцей, на это сподобится далеко не каждый. Шли в основном битые некогда Валеркой мужики, видимо, желая потешить себя лицезрением обидчика в гробу. Женщины не приходили, даже любящие таскаться по домам, где покойники, старухи не проявляли активности. Лишь после обеда пришли жена фермера и с ней ещё три бабы, все в чёрных платках.

— Ты где поминки собираешься справлять? — с ходу спросила она, без всяких приветствий и предисловий.

Ольга пожала плечами, этот сегмент хлопот она пока ещё даже не обдумывала, да и вообще — наверно, не снизошла бы до него, не обозначь жена фермера проблему. Сегодня она чувствовала себя намного лучше — как телесно, так и психологически. Голова её просветлела, а душу наполнил покой, вид мёртвого мужа уже не вызывал у неё никакой реакции, и, хотя ей стыдно было в этом признаться, начал надоедать.

— Ясно всё, — сказала жена фермера, видя апатичность Ольги. — Ну, ничего, разберёмся. Так, — деловито окинула она взглядом комнату, причём ни на секунду не задержав его на покойнике. — Решено, здесь стол и поставим, народу не думаю, что будет много, уместятся. С столовой нечего связываться, не топлено там, да и засрано.

«Какова хозяйка, — подумала Ольга. — Не успела войти — а уже всё, план мероприятия у неё составлен, врождённое качество, не каждой дано. Другие-то тётки вон, в прихожей перетаптываются, не решаются дальше пройти, очевидно, что нехотя сюда пришли, через силу. Но это хорошо, даже очень хорошо, мне забот меньше, пускай рулит».

— У тебя стол-то большой есть? — спросила между тем жена фермера.

— В сенях раскладной да ещё на кухне, — подумав, ответила Ольга.

— Стульев, смотрю, у тебя нет, — сказала жена фермера, прикусив нижнюю губу. — Ну, это ладно, от меня две деревянные скамьи привезём, рассадим, всех рассадим.

— Продуктов, наверно, надо купить, водки, — неуверенно сказала Ольга.

— Не наверно, а надо, — строго сказала жена фермера. — Не водицу же воздухом занюхивать народ будет.

— Вы, может, купите всё, что надо, я денег дам, — напустив в голос скорби, сказала Ольга.

— А у тебя как с деньгами-то? — прищурившись, спросила жена фермера. — Нормально? А то мы тут с бабами скинулись, на скромные поминки должно хватить.

«Господь что ли мне таким образом помогает, пробуждая в чужих людях не свойственные им благородные порывы», — удивлённо подумала Ольга. И произнесла со слезами на глазах:

— Как я вам благодарна, как же я вам благодарна.

— Ничего, крепись, девка, выдюжим, — сказала жена фермера и ушла, прихватив своих спутниц.

Не успела уйти жена, как ввалился сам фермер, весь в снегу, от пят до ушей.

— Всё, готова яма, — не скрывая радости, доложил он. — Шустро управились, благо, грунт мягкий, не промёрз ничуть.

Глубокую вырыли, просторную, рядом с материнской, как ты и просила.

Фермер умолчал о том, что оперативно сформированная им бригада, находясь уже в стадии завершения осуществляемого процесса, наткнулась на старый, в труху истлевший гроб, в котором находился скелет, обутый в кеды. Вывод, что в кеды, был сделан могильщиками по характерным резиновым подошвам, единственного предмета гардероба покойника, оставшегося нетленным. После недолгих сомнений, носящих морально-этический, мистический и религиозный характер, фермер приказал извлечь находку и рассредоточить её, одновременно замаскировав в куче земли, набросанной рядом.

— Не другую же рыть, — сказал он. — И добавил, — б*я.

Зароптавших было могильщиков он вразумил угрозой, что оговоренного расчёта за проделанную работу, в виде трёхлитровой банки самогона, они не получат. И вот теперь он стоял здесь, перед Ольгой, раскрасневшийся и довольный собой. То, что после такого его, с позволения сказать, решения по деревне пойдёт уйма нехороших разговоров, фермера мало волновало.

— Уж и не знаю, как вас благодарить, — сказала Ольга. — Если бы не вы, если бы не ваша жена, то… я не знаю.

— Ерунда, — сказал фермер и сморщил нос, к чему-то принюхиваясь. Потом подошёл к гробу и стал изучающе смотреть на труп Валерки. — Чего же вы таз с марганцовкой под низ не поставите, не видите — он разлагаться начал? — сказал он через некоторое время.

— Из ноздрей, вон, уже жижа пошла, в рот затекает, а запах… вы что — запаха не чувствуете?

Ольга взглянула на лицо мужа. Действительно — из его носа вылезли две густых багровых сопли, в рот они