Не плачь, проститутка, стр. 34
— Вот и прибыли, — сказал он, останавливая машину перед шлагбаумом КПП.
Сердце Ольги учащённо забилось, и от волнения началась икота, которой она сроду не страдала. Свербящий душевный гнёт забурлил в ней ещё на подъезде к колонии, и с каждым метром приближения всё нарастал и нарастал. Давно научившаяся прислушиваться к своим чувствам Ольга знала, что вот-вот начинённый депрессией пузырь внутри неё лопнет, лопнет и опадёт продырявленной шкуркой, и тогда станет легче, значительно легче.
И её многострадальная психика окажется способной воспринять практически всё. Но пока этого не произошло, и ей было ужасно плохо. Нервы тлели как прикуренные сигареты.
— Ну что, пошли, что ли, — сказал фермер.
Похмельные муки частично оставили его, и он действительно стал бодрей, как и обещал пару часов назад. Пересиливая себя, Ольга открыла дверь и ступила на хрустящий снег. Перед шлагбаумом вжав шею в поднятый воротник бушлата, вышагивал взад-вперёд молоденький вертухай. «А ведь в прошлый мой приезд не было ни этого шлагбаума, ни будки рядом с ним, — заметила Ольга. — Видимо, недавно соорудили».
— Раньше не было здесь этого ни хрена, — констатировал то же самое вслух фермер.
— Чего вам? — нахально, скорее взвизгнул, чем сказал вер тухай.
— Мы труп забрать, — деловито сказал фермер, пока Ольга мешкала, пребывая в неуютном психозе.
— Какой ещё труп? — вертухай смял своё лицо такой миной, что оно стало похоже на половую тряпку.
— Заключённый у вас скончался, мы приехали с гробом, чтобы его забрать, — терпеливо объяснил фермер.
— А вы кто, родственники?
— Я жена, — хрипло произнесла Ольга.
— Фамилия как его? — придав голосу деликатности, спросил вертухай.
— Кудрявцев Валерий Геннадиевич, — ответила Ольга, едва не присовокупив к сказанному — был когда-то.
— Сейчас позвоню, — сказал вертухай и удалился в будку. Не выходил он довольно долго, и Ольга начала замерзать, отчего переминалась с ноги на ногу. Фермеру же холод пошёл на пользу, и он, как показалось Ольге, даже немного повеселел. По крайней мере, лицо его приобрело входящее в диссонанс с выполняемыми ими в данный момент задачами довольное выражение.
«Мироед ё*аный, — злобно подумала Ольга и тут же пожурила себя за эту мысль. — Кланяться ему надо, касаясь лбом земли, а не хаять. Если бы он не поехал, чего бы я сейчас делала? Прыгала, как бестолковый тушканчик по деревне, не зная, что предпринять».
— Ну чего он там, номер что ли забыл, — между тем сказал фермер и, достав сигарету, собрался было закурить, но не успел.
— Проезжайте, вас впустят, — выпалил появившийся из будки вертухай, и вид у него был почему-то такой, будто он совершил подвиг.
Шлагбаум поднялся, и огромные деревянные воротины пришли в движение, со скрипом отворяясь и наскребая перед собой снежные валики. Показались чёрные фигуры двух бесконвойников, осуществивших открытие дубового занавеса.
— Что, прямо туда заезжать? — удивлённо спросил фермер.
— А что вы хотите — сюда покойника притащить! — усмехнулся вертухай.
Фермер всё понял и направился к машине, Ольга же предпочла ступить на территорию колонии пешком.
— Здравствуйте, — приветствовал её дежурный офицер, напустив на себя сочувствующий вид.
«Ху*и ты из себя жалейку корчишь, — подумала Ольга, ответив на приветствие лёгким кивком головы. — Делай то, что тебе положено, провожай меня к муженьку».
— Вас мы обыскивать не будем, хотя, как вы понимаете, и положено, — сказал офицер. — А вот транспортное средство вынуждены будем осмотреть, вы уж извините, порядок есть порядок.
— Да, разумеется, — печально согласилась Ольга.
На то, что обшманают УАЗик, а совместно с ним и фермера, ей было просто наплевать.
— Вы зайдите пока в помещение, чего на холоде стоять, — деликатно предложил офицер. — Осмотр автомобиля — дело не то чтобы нескорое, но всё же.
Ольга, не выказывая благодарности, зашла в караулку и тут же закашлялась от табачного дыма, висящего там сизой многослойной пеленой. «Какой противный запах, — подумала она. — Хуже чем от ног». А ведь совсем недавно сама выкуривала в день по две пачки.
— Извините, у нас слишком накурено, — произнёс офицер, заметив её недовольную гримасу.
— Да ладно, — сказала Ольга. И тут же, сама от себя не ожидая, не обдумывая и не набираясь решительности спросила: — А его ведь убили, правда?
Офицер дёрнулся, словно его шарахнуло током, вскочил со стула, сделал шаг к Ольге, синхронно моргая при этом испуганными глазами, открыл рот, желая что-то сказать, а затем резко отступил и сел на прежнее место.
— Что вы себе позволяете, — сухо произнёс он. — И вообще, о чём это вы?
Ольге всё стало понятно: поведение офицера говорило само за себя. Ещё не видя труп мужа, не читая свидетельств, заключений и всяких других филькиных грамот, она выяснила для себя всё, выяснила, сама этого особо не желая. Не она, а какой-то сработавший внутри автомат задал офицеру этот неожиданный как сейсмический толчок вопрос. Офицер продолжил что-то болтать о том, что все разъяснения даст тюремный врач, и прочую чушь, но Ольга не слушала его. «Скорей бы со всем этим разъе*аться», — стучало у неё в голове.
— Давайте донага меня ещё тут расчехлите, — раздался с улицы не то что недовольный, а взбешённый возглас фермера.
«Попадает мой благодетель», — с усмешкой подумала Ольга и вышла посмотреть, что там творится. Не совсем трезвый, а если выражаться прямо и без обиняков, то конкретно бухой вертухай, не произнося слов, но очень громко пыхтя, стягивал с фермера свитер, связанный ему женой из бараньей шерсти. Видимо, потерявшему от алкоголя разум наглецу приглянулся данный предмет фермерского гардероба, и он возжелал заиметь его в гардеробе собственном, перестав сортировать людей на вольных и зеков, у которых отжимать вещи было в порядке вещей.
— Что он делает? — обратилась Ольга к офицеру, прервав оправдательную тираду последнего.
— Что? — не понял озадаченный совсем другим офицер.
— Посмотрите, чем занимается ваш подчинённый, вы бы успокоили, — Ольга не успела договорить.
— Чебруков, Чебруков, б*ядь, — заорал заметивший наконец сцену принудительного стриптиза офицер. — А ну прекрати, сука.
Чебруков посмотрел на него взглядом, настолько отсутствующим и дебильным, что было удивительно, как он вообще отреагировал на окрик.
— Вы уж его простите — малость перебрал парень, — с натянутой вежливостью обратился офицер к фермеру. — А ты пошёл на *уй отсюда и чтобы сегодня мне больше на глаза не попадался, — тут же последовало от него обращение к Чебрукову.
— Да ладно, бывает, — с облегчением произнёс фермер, поднимая из сугроба свой полушубок.
Однако Чебруков не спешил отправляться туда, куда послал его офицер, а продолжал находиться здесь же, наблюдая, как вожделенный свитер исчезает под полушубком. Офицер же и не думал предпринимать последующих попыток прогнать его.
— Ну, что, к больнице, наверно, давайте проедем, пешком до неё далековато, — сказал он, сразу сделавшись каким-то деловым.
— Конечно, проедем, — с радостью поддержал фермер, чувствовалось, что ему не терпится поскорее удалиться от злополучного Чебрукова.
— Только я сяду на переднее, — сказал офицер. — Буду показывать дорогу, у нас тут, конечно, не лабиринт Минотавра, но всё же придётся порядком поплутать между бараков и всяких прочих строений.
— Как вам угодно, — равнодушно произнесла Ольга и проследовала в салон, не сразу открыв дверь.
До здания тюремной больницы, где лежал накрытый нечистой простынёй Валерка, потребовалось проехать метров тридцать вперёд, а потом примерно столько же вправо. Офицер, мягко говоря, преувеличил, когда важно продекларировал то, что придётся порядком поплутать. Ольгу окатила очередная волна психологической встряски, ей вдруг стало патологически, до зуда в позвоночнике страшно, страшно, что вот-вот придётся увидеть мёртвого мужа. Ощущение это не являлось новинкой в спектре испытанных ею доселе чувств. Оно уже посещало её