Не плачь, проститутка, стр. 33
— Валерка-то какого росту был? — вывел её из ступора фермер вопросом по делу. — Я уж, честно сказать, запамятовал.
— Примерно с вас, — сказала Ольга. — Разве что по худей.
— О, как хорошо — и образец для примерки есть, — пошутил фермер и тотчас замялся, вспомнив, что шутки здесь неуместны.
— Если ориентироваться на вас, то вот этот подойдёт идеально, — услужливо встрял чуваш, указывая на один из гробов.
— Небось, самый дорогой впарить хочешь, — сказал фермер, тоном мол, вижу я тебя насквозь.
— Они все по одной цене, — деликатно пояснил ему чуваш. — Нет ни самых дорогих, ни самых дешёвых.
— Лишь бы не мал был, — с сомнением произнесла Ольга.
— Уверяю вас, не будет, — убедительно сказал чуваш. — Поверьте мне, у меня большой опыт в этих скорбных делах, — добавил он, глубоко вздохнув.
— Ну, что, тогда берём, — сказала Ольга. — Время тянуть смысла нет.
— Тысячу рублей, — сказал чуваш. — По нынешним временам это совсем не дорого.
«Цена действительна приемлемая», — подумала Ольга, рассчитываясь с ним. А вот фермер недовольно пробурчал:
— Ничего себе — недорого, за четыре-то доски, да ему красная цена семьсот.
Чуваш на это ничего не ответил, только плечами пожал. Теперь его интересовало другое, и он задал вопрос:
— Памятники, венки, оградки, бельё и обувь для погребения — из этого ничего не надо?
— Надо-то надо, — призадумавшись, произнесла Ольга.
— Тогда прошу вас в соседнюю комнату, — тут же подхватил чуваш.
Опытный торгаш грамотно наращивал обороты. Ольга проследовала за ним. Ей тут же бросились в глаза деревянные могильные кресты, прислонённые к стенам диагонально, но всё равно касающиеся своими верхушками потолка.
— А почему они такие высокие? — удивлённо спросила Ольга, видевшая до этого могильные кресты только в фазе их эксплуатации, то есть — установленными на кладбище.
— Так они же в землицу зароются наполовину, а то и поболее, — учтиво пояснил чуваш.
— Мог бы их и лаком покрыть, — укоризненно сказал фермер, вошедший чуть позже, задержавшись в предыдущем торговом, с позволения сказать, павильоне неизвестно зачем.
— Так они и покрыты, — уверенно парировал чуваш. — Просто при электрическом освещении это не очень заметно, но, я вас уверяю, если не верите — пожалуйста, потрогайте, почувствуйте, какая изумительная нежная гладь.
— Нежная гладь, нежная гладь, — угрюмо передразнил чуваша фермер. — На них что, покойникам с горки кататься?
Чуваш молча пожал плечами, а Ольга улыбнулась, едва не хихикнув. Возникла небольшая пауза, которую прервал чуваш.
— Не подходят кресты, так у меня в ассортименте есть обелиски, — невозмутимо сказал он и рукой указал на серые цементные плиты, имеющие форму ромба, находящиеся в противоположной части комнаты.
Ольге понравились эти надгробия, прежде всего — своей компактностью.
— А сколько они стоят? — призадумавшись спросила она.
— Полторы тысячи, — не мешкая ответил чуваш.
— А кресты сколько? — с кислой миной на лице спросил фермер.
— Восемьсот рубликов, — ответил чуваш так же шустро. Чувствовалось, что он прекрасно знал все вопросы посетителей наперед.
— Почти в два раза, — недовольно провозгласил фермер и, отрыгнув, добавил, — *ля.
Ольга быстро прикинула в уме соотношение имеющихся у неё денег к похоронным расходам. Бюджет в принципе пока терпел, и предпочесть громоздкому, неуклюжему как цапля кресту аккуратный обелиск было можно, хоть это и являлось некоторой расточительностью.
— Возьмём обелиск, — уверенно сказала она. — Кстати, он как, не очень тяжёлый?
— Да я один вам его погружу, — довольно сказал чуваш.
— Ещё бы, — угрюмо буркнул фермер.
Купив костюм-сорочку, туфли, всё за шестьсот рублей, и отказавшись от упорно навязываемой чувашом разборной оградки, Ольга и фермер продолжили движение по заснеженной дороге к ИТК номер семь. Транспорт по трассе М-5 полз сплошной непрерывной змеёй. Поток подавляющей частью состоял из большегрузных фур с редкими вкраплениями из междугородних автобусов и легковушек. Средняя скорость движения не превышала сорока километров в час, и в лобовое стекло не было видно ничего, кроме мерцающей стоп-сигналами задницы впереди идущего автомобиля, расстояние до которой составляло метр, максимум два. Ольга взглянула на сосредоточенного и обильно потеющего фермера, трясущимися пальцами перебирающего баранку, и ей вдруг вспомнился анекдот. Даже не анекдот, а загадка. Пьяный в жопу, сидит на жопе и смотрит в жопу. Ответ — извозчик.
— Тяжело вам, — спросила она ласково и виновато.
— Нормально, — коротко ответил фермер.
— Надо было хотя бы воды взять, не сообразили, — сказала Ольга.
* * *
УАЗик, мягко говоря, не отличался герметичностью, и выхлопная гарь, щедро источаемая дизельными соседями, имела место быть в его скромном салоне. Отчего у Ольги резало глаза и неприятно першило в горле.
— Ничего, выдюжим, — со слабым оттенком геройства сказал фермер.
Он, пребывая в дискомфорте похмелья, не замечал таких мелочей.
— Наверно, так вот и будем плестись до самой Самары, — предположила Ольга.
— Да, — согласился фермер. — А куда деваться, непогодь, *ля, стихия, ладно ещё дорогу не закрывают.
— А что, могут? — встревоженно спросила Ольга.
— Да не *уй делать, — убедительней некуда сказал фермер.
— И что тогда? — спросила Ольга.
— Что-что, будет всё то же самое, что и сейчас, только в данный момент мы почти стоим, а если закроют — будем совсем стоять.
— И как долго?
— Как-как… пока не откроют, — раздражённо сказал фермер, но спохватился и в конце реплики максимально смягчил интонацию.
Ольга отвернулась и долго смотрела, как пороша стелется по укутанному в белый саван полю. Разгоняемый ветром мелкий снег напоминал дым или, скорее, пар, вьющийся спиралями, прозрачными, но видимыми очень отчётливо на фоне свинцовой тоскливой мглы. «С такой резвой скоростёнкой нам ещё пилить и пилить, — подумала Ольга. — Часа три, да нет, наверно, не три, а все четыре. И куда я еду… к мёртвому мужу. Странно, как я ещё не ё*нулась, а я точно не ё*нулась? Да вроде бы нет, по крайней мере — думаю вполне стройно. Даже внутри особо не грызёт, а так, покусывает». Она представила себе покойного Валерку и ей стало неприятно, даже немного страшно, захотелось как можно на дольше отсрочить свою визуальную встречу с трупом. Чему вялое передвижение в тисках бесконечной колонны способствовало как нельзя лучше. Её размышления прервал раскатистый гортанный звук, это блеванул фермер, блеванул прямо на ходу, успев всё же открыть дверь и высунуть в неё голову. «Этот бы, б*ядь, ещё не умер, вот, б*ядь, будет дело, — подумала она. — Тогда смело надо садиться за книгу «Жизнь и приключения шлюхи Оли», хотя — какая жизнь… существование, так будет куда точней».
— Вам нехорошо? — спросила она, хотя ответ был более чем очевиден.
— Ничего, терпимо, — сказал фермер, ладонью вытирая рвоту с губ, из глаз его ручьями катились слёзы.
Ольга вынула из кармана носовой платок и подала ему.
— Вот, возьмите.
— Не надо, — отказался фермер. — Нормально всё, всё нормально. Яд из утробы немного выбросил, сейчас стану бодрей.
«Станешь ты бодрей, как же», — подумала Ольга и засунула платок назад. Теперь ей овладело чувство неудобства за доставляемые фермеру хлопоты.
— Извините меня, — сказала она и расплакалась, причём неожиданно даже для себя.
— Ну перестань, дочь, пожалуйста, перестань, — сам едва не плача, прервал её фермер. — И без этого тошно, ой, как тошно.
— Извините меня, — ещё раз сказала Ольга и успокоилась.
Вплоть до ворот колонии они ехали молча. Фермер отлично знал дорогу, так как ему неоднократно