Не плачь, проститутка, стр. 25
— Что ты делаешь, Валера? — спросила она мужа.
— А ты что, не видишь? — спросил в свою очередь он, не прерывая своего занятия.
— Надел бы что-нибудь, обгоришь ведь.
— Уже не обгорю, — ответил ей Валерка, и она проснулась. За окном визгливо пел ветер, блеклый свет луны разжижал ночной мрак незнакомой комнаты. Ольга поёжилась и села на кровати. «К чему такой сон, к чему, — подумала она с безразличием. — А, по *уй, интересно, сколько сейчас время». Достала из кармана сотовый — на синеватом дисплее светилось четыре часа шестнадцать минут. «Поспать бы ещё, да вряд ли удастся, — подумала Ольга с досадой. — Сейчас мысли начнут грызть меня как суслики пшеницу».
Но котёл из дум не спешил закипать в ней. Перед глазами нервно трепетало чёрное полотно закрытых век, а в мозгу царило всё то же спокойствие, что и днём. «Состояние — будто стакан водки выпила, — подумала Ольга. — Странно, непривычно и странно. Может, мой организм автоматически, сам по себе начал выделять какие-то дурманящие соки? Хорошо, если так, — улыбнулась она тьме. — Хорошо. Нет ничего лучше бездействия, помноженного на безмыслие, — тут Ольга расхохоталась.
— Ну я вообще пиз*ец, Шопенгауэр, — произнесла она вслух.
Из-за тонкой стены послышался скрип кровати, темп его нарастал, и в монотонное звучание стали вплетаться громкие охи и вздохи, причём сочные — женские и поскупее — мужские. «Е*ут кого-то, — подумала Ольга. — Ну что же, послушаю, развлекусь». Скрип стих очень быстро.
— Мужчина, вы оставили девушку разочарованной, — произнесла Ольга во весь голос, сама от себя не ожидая такой выходки.
Ответом ей был пристыжённый шорох. «Ну я и дура. Сама не поняла, что отчебучила, — мысленно укорила себя Ольга. — И ведь вырвалось-то непроизвольно. Испортила людям свидание, теперь парочка не скоро сподобится на совокупление». Ольге стало стыдно, причём стыдно искренне. Причина для самотерзания явилась не изнутри, а извне. Она разозлилась, оттого что установившиеся в ней спокойствие рухнуло от соприкосновения с какой то ерундой. «Господи, какая же каша у меня в голове, какая же в моей башке каша. Даже не каша, а фарш, мозги словно прокручиваются через мясорубку, и *уй знает, кто крутит её рукоять».
Меж тем наступало утро, в темноту застенчиво вторглась чуть заметная примесь света. Лежать без движения подобно кукле надоело. «Мысли, мысли, мысли, эти ё*аные мысли, ё*аная пара за стеной включила во мне тумблер мыслей. Когда я со всем этим разъе*усь, когда! — Ольга встала и подошла к окну: в тёмно-синей мгле плавали снежинки, крупные и на удивление красивые, какие рисуют на новогодних открытках. — Прекрасны, пока не приземлятся в грязный сугроб, — усмехнувшись, подумала она. — И люди такие же — идеальны в младенчестве, пока не законтачились со скотством взрослой жизни. — Больницу небось ещё не открыли, идти не идти, если что — подожду у дверей… Пойду, ну на *уй эту гостиницу».
Включив свет, Ольга причесалась перед треснувшим зеркалом, потом рассчиталась за комнату с сонной администраторшей, вышла на улицу и неторопливо побрела по пустынному селу в направлении медучреждения. В теле господствовали слабость и ломота.
«Уж не простыла ли я, — раздражённо подумала Ольга. — Этого ещё не хватало. Интересно, что мне напиз*ит сегодня светило гинекологии. Удастся ли ему у меня выявить что-либо? Сомнительно, более чем сомнительно. Судя по его виду, у бабы должно быть пузо размером с пудовую тыкву, чтобы он определил наличие беременности».
Закрытые ларьки и магазины, потухшие фонари, стелющийся белой скатертью снег и ни единого прохожего. В домах ни огонька, всё будто вымерло. «И какого *уя я так рано сорвалась, не лежалось мне в гостинице, ё*аной дуре, — мысленно стала журить себя Ольга. — Теперь буду куковать под открытым небом чуть ли не два часа. Что ё*нет в голову — то тут же и начинаю осуществлять, без всякого осмысления».
На автомате решила закурить, и здесь её поджидало неприятное открытие: сигарет у неё не было. «Как такое вообще возможно, чтобы денег полны карманы, а сигарет нет!» Почему она их не купила, ведь они всегда являлись для неё предметом наипервейшей необходимости, важней еды, важней воды. Остановившись как вкопанная, Ольга принялась вспоминать, когда она последний раз курила. Выходило — никак не меньше, чем три дня назад. «Феномен, мистика, колдовство — что это? — крутилось в её голове. — Чтобы я, не способная выдержать без затяжки более получаса, забыла о табаке на целых три дня! Да, оказывается не только в земной коре случаются тектонические сдвиги, в мозговой тоже. Конкретно в моей они точно произошли — то банку пеленаю, то курить бросаю, даже не зная об этом. Если так пойдёт дальше, я начну себя бояться. Жизнь делает меня непредсказуемой».
Неожиданно где-то рядом послышалось жалобное мяуканье, отвлекшее её от размышлений о своём психическом здоровье. Оглядевшись, Ольга обнаружила слева от себя, в пушистом свежевыпавшем снегу, крошечного котёнка, сучащего лапками вяло и безнадёжно.
— Ну что, чудо, — произнесла она, наклонившись и взяв его в руки. — Выкинуть — выкинули, а убить забыли. Предоставили холоду взять на себя грех.
Котёнок дрожал как осиновый лист и щурил недавно открывшиеся глазки, мяукать он перестал.
— В тепло бы тебя надо, — сказала Ольга. — Только вот где его взять.
Недолго думая, она расстегнула куртку и сунула нового знакомца себе за пазуху.
— Титьки вспреют — тебя согреют, — сказала она, рассмеявшись, и пошла дальше.
На подступах к больнице котёнок уже во всю мурлыкал.
— Согрелся, жить захотел, — радостно сказала Ольга. — Погоди, примусь у докторишки, я тебя ещё и накормлю, как раз магазины заработают.
Встреча с маленьким беззащитным животным вызвала у неё дикий выплеск эндорфина. Ей хотелось летать от радости. «То ли я схожу с ума, то ли меняюсь к лучшему, — подумала она. — Вероятность первого многократно выше».
Больница, естественно, ещё была на замке, и до открытия Ольга гуляла по заметённому парку, окружающему мрачное здание. На приём к гинекологу она оказалась первой, что, впрочем, неудивительно — мелкий бонус за ранний приход. Верхнюю одежду сняла заранее, сложила её на стул, а на вершину образовавшейся кучи посадила котёнка.
— Сиди охраняй, — велела она ему.
Сама в ожидании вызова села на соседний стул. Странно, но она не испытывала абсолютно никакого волнения перед грядущими новостями. А новости были неизбежны, и неважно — хорошие или плохие, в любом случае — революционные и достойные, чтобы находиться «на измене», ожидая их. Котёнок довольно свернулся в клубок и задремал на ворохе мягкого тряпья. «Хорош охранник, — с улыбкой подумала Ольга. — Такого стража самого, не ровен час, сопрут, а он и не заметит».
Подошла медсестра в тёмном длиннополом пальто и меховой шапке, ключом открыла дверь кабинета, даже не взгляну на Ольгу, с трудом узнавшую её в обычной одежде. Следом подтянулся и гинеколог, рассеянный и не опрятный. Этот поздоровался, правда,