Не плачь, проститутка, стр. 22

— Чего застыла, не идёшь сама — так нас пропусти, — полетели нервные возгласы.

«Да заткнитесь вы», — чуть было не заорала она и вошла внутрь здания.

В очереди к гинекологу Ольга оказалась второй: перед ней была девка лет шестнадцати-семнадцати, очень хорошо сложенная, но страшноватая на лицо из-за изобилующих на нём крупных, бордовых как ягоды шиповника, прыщей. «Эта явно аборт делать», — подумала Ольга, присаживаясь рядом с ней на стул. Девка мельком взглянула на Ольгу и тут же вернула взор на прежнее место, а именно — упёрла его в обшарпанный пол. «Загружена, боится, наверно, волнуется», — мысленно взялась промывать ей косточки Ольга, отвлекаясь таким образом от размышлений о себе. Ведь сама она тоже боялась и волновалась. Да ещё как! Дрожь нескончаемым потоком текла по её телу, в ней трепетала каждая клетка, каждый атом.

— Кто на приём, проходите, — высунулась из кабинета облачённая в белый колпак голова медсестры.

Девка дёрнулась и суетливо принялась разуваться, снимать сапоги, замок на одном их которых заело. Она сначала с нежностью, аккуратно теребила бегунок, пытаясь сдвинуть его вниз, он не поддавался, а время шло, её трясущиеся пальцы стали дергать сильнее, потом ещё сильнее и наконец — очень сильно, видимо, на всю проектную мощность. Результатом её потуг оказался травмированный и в следствии того тут же помещённый в рот ноготь на указательном пальце. Замок же так и остался невскрытым.

— Вы скоро? — голова в белом колпаке высунулась вновь.

— Девушка никак разуться не может, — произнесла Ольга, едва сдерживая смех.

— Тогда идите вы, нечего время тянуть, — разрулила ситуацию голова и открыла дверь во всю ширь, представив вслед за собой и ноги, и туловище, всё, естественно, в белых одеяниях, под стать колпаку. Ольга растерялась не меньше, чем прыщавая девка, смеяться как-то сразу расхотелось, хоть и прибыла она сюда с очевидной целью, всё равно приглашение показалось ей неожиданным.

— Я, — неуверенно произнесла Ольга.

— А кто же, — закатила вверх глаза медсестра.

С усилием взяв себя в руки, Ольга встала, не наклоняясь, скинула бурки и зашла в кабинет. Похожий на филина гинеколог что-то усердно писал, сидя за столом. На вошедшую пациентку он даже не посмотрел. Сходство с ведущей ночной образ жизни птицей ему преимущественно придавали большие с сильными диоптриями очки, напяленные на крючковатый нос.

— Раздевайтесь, — медсестра указала Ольге на ширму, сделанную почему-то из полиэтилена и оттого лишь формально исполняющую свою функцию.

— Валентина Петровна, ну что ты бежишь впереди паровоза, — с улыбкой произнёс гинеколог, не отрываясь от своей писанины. — Надо же сначала выслушать жалобы пациентки, оформить её в журнале приёма.

— Михал Михалыч, а разница-то какая, — тоже улыбаясь, пропела медсестра. — Всё равно же осматривать, а анамнез собрать можно и после осмотра, ведь от перемены мест слагаемых сумма не изменяется.

— Тоже верно, — рассмеявшись, согласился с ней доктор и только теперь впервые посмотрел на Ольгу. — Н-да, раздевайтесь, девушка, раздевайтесь, — произнёс он после некоторой паузы.

Ольге вдруг захотелось уйти, да даже не уйти, а выскочить из кабинета и уехать назад в деревню, но вместо этого она послушно зашла за ширму, благоразумие взяло верх над эмоциями. Послышалось журчание воды — доктор производил омовение рук перед началом работы.

«Какой неприятный», — думала Ольга, раздеваясь. Раньше ей, конечно, приходилось бывать на приёме в этом кабинете, нечасто, но приходилось. Да вот только целью тех её визитов являлась банальная профилактика, и поэтому проходили они без малейшего эмоционального напряжения. К тому же на ниве гинекологии в ту пору трудилась женщина, а с ней, как ни крути, психологически проще.

Сложив одежду на потёртую кушетку, Ольга вышла из-за ширмы и предстала перед эскулапом и его ассистенткой в чём мать родила. Холодный пол неприятно студил её босые ноги, и она пожалела, что сняла чулки. Расплывшиеся за стеклами очков глаза доктора так и впились в неё, и читался в их искажённых формах отнюдь не профессиональный интерес. «Целыми днями на пи*ды смотрит и всё не насмотрится, — подумала Ольга. — И вообще — смахивает на извращенца, специализацию-то наверняка выбрал не просто так».

— Валентина Петровна, давайте всё же сначала зарегистрируем в журнал пациентку, выслушаем её жалобы, — со слащавым присвистом произнёс доктор.

— Как скажете, — равнодушно согласилась медсестра. — Садитесь, — небрежно подвинула стул она.

Ольга села.

— На что жалуетесь? — спросил доктор, придав голосу официальности.

— У меня задержка, — ответила Ольга, пытаясь скрыть неприязнь.

— Как долго? — приготовился записывать доктор.

— Больше недели уже, — подумав, ответила Ольга.

— Угу, а раньше у вас случались нарушения цикла?

— Михал Михалыч, — покачивая головой, прервала доктора медсестра. — А ещё упрекали меня, что я бегу впереди паровоза.

— А что не так, Валентина Петровна? — дёрнулся доктор. Медсестра глубоко вздохнула.

— Михал Михалыч, сначала следует узнать фамилию, имя, отчество, точный возраст, а уже потом углубляться в симптоматическую конкретику.

— Ай-яй-яй, — стукнул себя по лбу простенькой пластмассовой ручкой доктор. — Спасибо, что поправили, Валентина Петровна, спасибо, что поправили.

— Михал Михалыч, вы такой рассеянный, — рассмеялась медсестра. — Вот уйду на пенсию — как вы тут без меня будете?

И тут Ольга явно ощутила спиртовые завихрения, вылетающие из её рта вместе со словами. «Так вот, почему они чудят, — дошло до неё. — Приняли с утра по стакану и ху*вертят, не могут разобраться — с чего надо начинать осмотр. Чувствую, сейчас мне здесь наставят диагнозов».

Но в этот день ей не то что диагнозов, даже одного диагноза не поставили. С горем пополам покончив с формальностями, заключавшимися в том, что бы записать её ФИО и полное количество прожитых лет, Ольгу наконец усадили в гинекологическое кресло. Потом доктор с медсестрой чуть ли не полчаса пристраивали врачу на лоб зеркальную лампу, которая никак не хотела закрепляться на чрезмерно выпуклом черепе. Когда лампа всё же была установлена, выяснилось, что она не горит. Пришлось для устранения неисправности снять её обратно. Но и с ремонтом возникли сложности: дуэт медиков широкими познаниями в области электричества не отличался; безрезультатно потеребив проводки, они посовещались и решили призвать на помощь хирурга, практикующего в кабинете напротив.

— Ну что же, Валентина Петровна, зови, — развёл руками доктор.

Ольга же всё это время так и полулежала с задранными в потолок ногами, люто негодуя в мыслях. «Ё*аные пьяницы, дебилы с припаянными головами, да на *уя я сюда приехала, что это за *лядство такое».

Вошёл здоровенный бородач в белом халате с закатанными по локоть рукавами, на открытых предплечьях — чёрные волосы, густые, как шерсть.

— Вот, Иваныч, посмотри, не горит почему-то, вчера горела, сегодня *уй, — обрисовал ситуацию хирургу гинеколог. Иванычу же было не до примитивных электроприборов, всё его внимание тотчас сосредоточилось на обнажённой Ольге, вальяжно растянувшейся в гинекологическом кресле. Его изначально скованные в близоруком прищуре глаза сразу увеличились многократно и стали круглыми, словно обведёнными циркулем, а в рыжей бороде образовалась тёмная яма, оттого что во всю амплитуду разинулся рот.

«Можешь подойти, лизнуть», — хотела сказать ему Ольга.

— Не надо пялиться на моих пациенток, Иваныч, данная привилегия здесь принадлежит только мне, — с шутливым хвастовством произнёс гинеколог. — Помоги лучше вот с этим разобраться, — он просто всучил лампу хирургу, в чьих покрытых волосом руках она моментально загорелась, будто подсоединилась к источнику питания.

— Да ты просто волшебник, Иваныч, — искренне обрадовался гинеколог.

— Добрый маг, — встряла его ассистентка.

— Так что же с ней было-то? — спросили они в один голос.

— На кнопку надо сильнее нажимать, контакт не доходит, — буркнул хирург, неохотно отвернувшись от Ольги.

— Может, по пять капель? — щёлкнул себя по кадыку гинеколог.

«Они ещё