Не плачь, проститутка, стр. 16
— Ну как? — с сарказмом спросил он.
Ольга без слов протянула руку и взялась за его член — липкий, горячий и мягкий. Муж отстранился, перевернувшись на бок. Ольга прижалась к нему своим шикарным телом и губами прикоснулась к его плечу. Валерка вновь попытался отстраниться, но тут же пресёкся.
— Сейчас всё получится, — ласково прошептала Ольга.
— Угу, — буркнул Валерка, и Ольга поняла, что он плачет. Это явление её сильно удивило: за всё время их совместной жизни плачущим она его не видела никогда.
— Ты чего, — единственное, что нашлась сказать она.
Муж промолчал, лишь плечи его задрожали.
— Ну что ты раскиселился, Валер, ничего страшного, бывает, полежи немного, успокойся, и всё будет нормально, у нас ещё три дня впереди, — попыталась она воздействовать на него.
— Собирайся и уё*ывай, — всхлипывая, произнёс муж.
Ольга так и застыла в ступоре.
— Ни *уя себе — приём, — задумчиво молвила она после долгой-долгой паузы.
— Уё*ывай, я сказал, — почти заорал Валерка.
— Как скажешь, милый, — холодно произнесла Ольга и начала одеваться. Забыв о гигиене, она истерично натягивала одежду на испачканные телеса. «Уё*ок, уё*ок, уё*ок», — пульсировало у неё в голове. — Прощай, Валер, кури и кушай, — сказала она, неимоверным усилием воли сдерживая плач, и выскочила, хлопнув дверью так, что та едва из косяка не выскочила.
— Оля, Оля, — закричал ей вслед муж, но она его уже не слышала или не хотела слышать.
* * *
Не помня себя, Ольга прошла все многочисленные препоны, создаваемые ей удивлёнными вертухаями, и оказалась на улице. Снег перестал, на смену ему пришёл мелкий ехидный дождь, так как температура воздуха повысилась неправдоподобно резко. Осевшие, покрытые ледяной коростой сугробы хрустели и чавкали под её быстрыми шагами. Холодная капель, скатываясь с крыш построек и обледенелых ветвей деревьев, приглушённо звенела грустной нестройной мелодией.
— Гад, гад, гад, — закричала Ольга, на мгновение остановившись. Затем вытерла рукавом лицо от воды и слёз и двинулась дальше, уже спокойнее. — Да ё*ся бы он в рот, скотина, а я ещё всерьёз подумывала дождаться его, — причитала она на ходу.
Повстречавшаяся ей на тротуаре бабёнка с авоськой испуганно отшатнулась в сторону и прижалась к железной изгороди, проделав по пути канаву в сугробе, точно реактивный крот. Ольга, не обратив на неё внимания, шла дальше.
— Сволочь, *ля, ё*аный козёл, да чтоб я хоть одну посылку ему собрала, хоть одну передачу, да ни за что, да ни в жизнь, пускай, сука, жрёт только свою брюквенную баланду или что там им дают, — продолжала причитать она.
На пятаке возле круглосуточного магазина в тусклом свете уличного фонаря затихло одинокое такси. «Сейчас же на автовокзал и домой, как раз должна успеть на последний автобус», — подумала Ольга.
— Поехали, — скомандовала она, усевшись в Жигулёнок, даже не взглянув на водителя.
— Куда? — удивлённо спросил тот.
— На автовокзал, — резко ответила Ольга.
— Понятно, — сказал таксист, и брызги раскисшего снега взметнулись из-под колёс.
Ехали быстро. Ольга, прищурив глаза, задумчиво наблюдала, как дворники расплескивают по стеклу густую тяжёлую влагу.
— Вы, наверно, торопитесь? — деликатно спросил таксист.
Вместо ответа Ольга принялась рыться в карманах с целью найти в них сигареты.
— Неужели забыли деньги? — настороженно поинтересовался таксист.
— Угадал, — рассмеялась Ольга.
Действительно — карманы её были пусты: ни сигарет, ни денег. Всё осталось любимому Валере, вернее — вертухаям. Валера в это время уже сидел в карцере, держась за ушибленные почки.
— Ну… тогда извините, я вас высаживаю, — сказал таксист и начал притормаживать.
Ольга посмотрела на него впервые с начала их поездки. Интеллигентного вида мужик, в старомодной фуражке-бабайке, с усталым и заспанным лицом.
— Давай отсосу, — напролом атаковала его Ольга.
Машину развернуло посереди дороги, ладно — не было встречных.
— Вы… вы… вы что, — начал заикаться таксист, его пальцы нервно барабанили по рулю.
— Поставь автомобиль по-нормальному, пока в нас кто-нибудь не въехал, — устало сказала Ольга.
«И среди таксистов ещё встречаются лохи», — подумала она с незначительной толикой удивления. Тот, разволновавшись, кочевряжился минут пять, прежде чем вывел машину на полагающуюся ей полосу.
— Вылезайте, — сказал он сухо, после того как всё же решил задачу.
«Высоконравственный, — подумала Ольга. — Экземпляр нынче редкий, с таким надо беседовать по душам».
— Послушайте, — начала она, решив перейти на вы. И наспех набросала историю, как у неё на рынке воры подсекли кошелёк, и что она теперь в полном отчаянии, без копейки денег, и оттого она в полном умственном помешательстве и поэтому предлагает приличным людям всякие неприличности. Для наивного не по профессии таксиста получилось весьма складно.
— И как же вы теперь? — жалостливо спросил он, с открытым ртом выслушав трёп Ольги.
— Не знаю, — прикинулась она овечкой.
— Давайте я вас довезу бесплатно, — сказал таксист, недолго подумав.
— Как я вам благодарна, — восторженно произнесла Ольга, едва сдержавшись, чтобы не рассмеяться.
Тронулись. Огромные короба многоэтажных домов, густо пронизанные блеклыми огоньками окон, медленно проплывали мимо. Движение на городских проспектах было вялым — из-за мерзкой погоды.
— Впредь будьте внимательней, сейчас много всяких мошенников развелось, — вразумлял таксист Ольгу.
— Да, да, конечно, — соглашалась она с ним, думая, как бы теперь разжиться деньгами.
Вдруг на обочине, лениво перетаптываясь в грязном снегу, стали возникать тёмные девичьи фигуры. Сначала одна, метров через двести — следующая, потом сразу четверо скучковались гроздью, дымя сигаретами.
«Городские коллеги, — тут же догадалась Ольга и дальше стала всматриваться в них тщательней. — Всё как по шаблону: хилые, тощие, похожие на чахнущие деревца. Раствор по венам гоняют, — подумала Ольга, — пожалуй, у меня здесь будут неплохие шансы».
— Высадите меня, пожалуйста, вон за той остановкой, — сказала она таксисту.
— Но до автовокзала ещё далеко, — вступил тот в дискуссию.
— Тормози, *лядь, — заорала на него Ольга.
Таксист послушно остановился, услыхав на прощание вместо спасибо громкий хлопок двери. «Поскорей бы что ли сняли, — внутренне психовала Ольга. — Одного обслужу и сваливаю, интересно, какую цену здесь принято заряжать… подойти к девкам спросить? А ну их на *уй».
Едкая морось дождя неприятно покалывала лицо, ноги в намокающих бурках стали зябнуть. Нечастые машины равнодушно проезжали, словно не замечая её, как, впрочем, и остальных тружениц. Зато она привлекла внимание других субъектов, оперативно среагировавших на её появление. За спиной послышались шаги, а по снегу скользнули чудаковато-расплющенные тени.
Ольга обернулась. Дуэт из двух одинаковых парней приближался к ней — чётко, акцентированно, вдавливая ботинки в раскисший снег. «Вот, *ля, двое из ларца, одинаковых с лица», — первое, что пришло ей на ум. Действительно — парни были на удивление схожи, как по росту и телосложению, так и по гардеробу. Оба не высокие и не низкие, сбитые плотно, одеты в чёрные кожаные куртки и чёрные штаны, на головах — вязаные шапки-пидорки, или гондончики, тоже чёрные.
— Ты откуда здесь нарисовалась, зазноба, — с улыбкой произнёс один, ещё не дойдя до неё.
Ольга только начала придумывать, что бы ответить, как второй ударил её кулаком в лоб, без каких-либо предварительных речей. Упав на снежный бруствер, возведённый снегоуборочной техникой, она подумала, скорее с любопытством, чем со страхом: «Начало жёсткое, интересно, что дальше».
— Репа, *ля, чугунная, — недовольно буркнул ударивший, с гримасой поглаживая костяшки.
— Так на *уя ты бьёшь в лоб, — рассмеялся другой. — Лоб — это самое крепкое место, крепче него только пятка.
— А *ули же ты не сказал раньше?
— Я думал, ты знаешь, вроде бы