Не плачь, проститутка, стр. 15
…Сначала перерезал шею Жмуру, находившемуся сверху. Успел искренне удивиться фонтану крови, ударившему в стену из вскрытой сонной артерии, а потом распорол дряблое пузо очумевшей от ужаса Шишиги. Жмур несколько секунд подергался в конвульсиях, прежде чем навеки застыть. Шишига же скончалась не сразу, свалившись на пол, она глухо захрипела и поползла, волоча за собой гирлянду из багровых кишок, вонявших как то общественных уборных. Валерка не добивал ее, вот и все, — думал он резко протрезвев, вот и мне пришел п*здец. Его обуял ледяной страх, срочно требовалось еще выпить, а выпить было нечего и уж, конечно же, не на что. Ему неожиданно пришла мысль, дикая, но весьма рациональная. А что если вырезать у одного из убиенных им печень, и обменять ее на самогон у барыги Надьки, выдав за свиную. Та, как правило, охотно соглашалась на такой бартер. Перевернув на спину Шишигу, к которой смерть пришла на пороге сеней, он в остервенении принялся освежевать ее тушу. Распоров брюховицу и раскрыв окровавленные лоскутья плоти, Валерка погрузил руки в розово-сизые потроха, добравшись до печени он извлек ее и положил на грудь мертвой Шишиги, между двух обвислых как уши спаниеля сисек. Кровь была расплескана повсюду, по полу, стенам, мебели и даже потолку, казалось что в хате не имелось ни одного предмета не окрапленного ею.
— Как с мясокомбината *ля, — усмехнувшись произнёс Валерка, оглядывая себя в потрескавшееся зеркало, приспособленное над рукомойником.
Он тщательно умылся, затем нашёл старую газету и собрался было в неё завернуть печень, но передумал, решив, что через бумагу будет сочиться. Долго копался в поисках полиэтилнового пакета. Наконец нашел таковой за печкой. Бережно уложив субъпродукт, Валерка перешагнул через труп Шишиги и направился к Надьке.
— Какая-то она зеленоватая, — мнительно пропищала Надька, рассматривая предложенный ей орган.
Действительно, у Шишиги начинался цирроз, но узнать страшный диагноз ей было не суждено.
— Хряк древний, передержали, — убедительно сказал Валерка.
— Полбутылки, больше не дам, — лаконично заявила Надька.
— Давай, — равнодушно произнёс Валерка.
На утро, когда к барыге нагрянули мусора, муж её с аппетитом завтракал жареной в томатном соусе печенью, без мысли, что она свиная..
— Ну как ты? — спросила Ольга, усаживаясь на краешек кровати.
— Ты как? — спросил в свою очередь Валерка, тоном сухим и бездушным.
— Да нормально в общем-то, — ответила Ольга, чуть призадумавшись.
— В общем-то — это как понять? — в голосе Валерки послышались ноты злости.
— Только не начинай чудить сейчас, не для этого я сюда пёрлась, спокойно произнесла Ольга, но глаза её нервно прищурились.
— Я тут слышал кое-что о тебе, — добавил Валерка, и лицо его стало наливаться пунцовым румянцем.
— Пиз*ят, — тотчас без паузы бросила ему Ольга, но голос её при этом дрогнул.
Валерка рассмеялся, рассмеялся таким смехом, какой, услыхав со стороны и не зная его подоплеки, можно принять за добрый и искренний.
— Ты же даже не знаешь, что я слыхал, а уже отбалтываешься, говоришь, что пиз*ят, — покачивая головой, сказал он.
— Я тебе сейчас зенки выцарапаю, — зашипела как змея Ольга, поднимаясь с кровати.
Валерка попятился назад.
— Да ладно, ты чего, успокойся, — тихо забормотал он.
— Наделал дел, испоганил жизнь себе и мне, а теперь предъявы кидает, — гнев Ольги нарастал.
— Да ничего я тебе не предъявляю, — попытался съехать с темы Валерка.
— А что же, по-твоему, ты делаешь! — истерично заорала Ольга.
— Тише, тише, тише, *ля, — испуганно зашептал Валерка. Но Ольгу было не остановить.
— Я тут на последние гроши продовольствие ему собираю, волокусь к нему на попутках, а он ещё выё*ывается, наслушался, *лядь, сплетен и выё*ывается, ему тут и жратва, ему тут и баба, должен бросаться на всё это как голодный пёс, а он выё*ывается.
— У вас всё нормально? — послышался из-за двери строгий голос вертухая.
— Всё нормально, — ответила Ольга сотруднику ГУИН и занесла руку, чтобы ударить Валерку. В миллиметрах от своего лица он успел ухватить её за запястье.
— Ты что, совсем е*анулась?
— Е*анулась, но не совсем, — дерзко сказала Ольга и плюнула в мужа.
Валерка влепил ей такую пощёчину, что у неё в голове зазвенело, как в Рождество на колокольне, а из глаз фейерверком посыпались искры. «Бьёт всё так же сильно», — подумала Ольга, принимая это без злобы, как технический факт.
— Извини, извини, извини, — едва ли не плача залепетал Валерка и попытался погладить её ушибленную щёку.
Ольга отстранилась и прошла к окну. Редкие снежинки кружились в сером мутном воздухе, попадая на решётку, прилипали к ней, становясь частью бесформенной белой наледи. «Каким ты был, таким ты и остался», — вспомнились ей слова старой песни.
Она молчала. Молчал и муж — то ли растерянно, то ли виновато.
На мгновение в густой седине облаков блекло мелькнуло солнце. Мелькнуло и исчезло вновь, утонув в белесых вихрах. Ольга обернулась к Валерке и долго смотрела на него. Он хлопал ресницами, как нашкодивший ребёнок, и нервно сжимал и разжимал кулаки, продолжая молчать.
— Ладно, проехали, — устало сказала Ольга и начала раздеваться, складывая одежду на кресло. — Ну, чего рот открыл, как галчонок, — упрекнула она, взглянув на растерянного Валерку. — Забыл, что такое баба? Или сначала предпочитаешь пожрать?
— Да, н-да, нет… — произнёс Валерка, запнувшись.
— Да, нет, н-да, — со смешком передразнила его Ольга, оставшись полностью нагой. — Какой-то ты стал нерегулярный, как половая жизнь вдовы. Если жрать хочешь, то жри, там полон холодильник.
— Покурить бы, — робко сказал Валерка.
— А… покурить, ну что же, давай покурим, я, знаешь ли, в твоё отсутствие тоже самозабвенно пристрастилась, — с сарказмом сказала Ольга. К горлу её подкатил ком.
— Ты ещё при мне дымила как котельная, — сказал Валерка.
Уверенность к нему возвращалась.
— Ты и это помнишь, — сделала удивлённые глаза Ольга.
— Чего же не помнить, у меня что, по-твоему, — Валерка на секунду призадумался, — старческий умуразм?
Ольга расхохоталась, груди её при этом упруго затряслись.
— Маразм, правильно говорить маразм, — с трудом проговорила она сквозь смех.
— Ты грамотная, тебе виднее, — ухмыльнувшись, произнёс Валерка, и ирония сквозила в его интонации.
— Да, я грамотная и мне виднее, — произнесла Ольга, выразительно глядя на мужа.
В искусственном сиянии электрического света её без того сливочно-белая кожа смотрелась ещё светлее, словно покрывалась тоненьким слоем мрамора.
— Ты всё такая же красавица, — с нежностью вдруг произнёс Валерка.
«А ты стал ещё страшнее», — хотела сказать Ольга, но удержалась.
— Видишь, как тебе повезло, — сказала она вместо этого.
— Да, повезло, — будто задумавшись, произнёс Валерка и протянул к ней руки.
«Наконец-то его торкнуло», — подумала Ольга, ощущая, как шероховатые ладони мужа сминают её груди. Начало осуществляться то, с чего, по её предварительному размышлению, и должна была стартовать их встреча. Она обняла мужа и стала нежно поглаживать его по костистой спине.
— Ложись, — произнёс Валерка со страстным выдохом. Получилось у него это так, будто вот-вот сейчас в комнате что-то взорвётся. Ольга послушно и с готовностью откинулась на спину. Муж резко приспустил штаны и тут же попытался войти в неё. Но бравый кавалеристский наскок оказался тщетным: вялый член изгибался вверх, вниз, вправо, влево под всеми возможными градусами и никак не мог проникнуть в её плотное лоно. «Совсем потерял форму, — подумала Ольга. — Раньше с ним если и случалось такое, то только в сильном опьянении».
— Подожди, не торопись, — тихо прошептала она на ухо мужу и, сплюнув на ладонь, смазала свою промежность. После этого Валерка всё же вошёл в неё, вошёл, почти полностью разряженным — большая часть его семени