Не плачь, проститутка, стр. 14
Оба молчали и не двигались, словно каменные истуканы. Ольга ждала, что муж на неё накинется, повалит на постель и начнёт раздевать, брутально и без церемоний. Однако этого не происходило, беззвучная и бездейственная пауза затягивалась, а взгляд Валерки затухал. «Ну что же он, ну что же он», — в растерянности думала Ольга. Она ожидала какой угодно встречи, но только не такой.
— Свет надо включить, — сказал вдруг муж. Сказал так буднично, словно они годами проживали под одной крышей, а не находились в разлуке.
— Да, — единственное, что нашлась сказать Ольга.
Валерка начал осматривать стены в поисках выключателя, который никак не мог найти, хотя тот был на самом виду.
— Вот он, — тихо произнесла Ольга и сама осторожно нажала на клавишу. На потолке вспыхнула закованная в простенькую люстру лампочка, и неяркий электрический свет затопил унылую тюремную серость.
— Красавица моя, — тихо произнёс Валерка и нежно провёл шероховатой ладонью по щеке Ольги.
Лицо его осунулось и напоминало вскопанный огород, и следы былых угрей на нём выглядели ещё рельефней. Он улыбнулся, обнажив зубы, потемневшие от чая и никотина. «Какой-то смиренный стал, — подумала Ольга. — Даже не смиренный, а робкий. Неужели отморозок разморозился?» Верилось с трудом, если учесть — каким он был до заключения под замок. В своё время о том, что напиз*оворотил её Валера, писали все областные газеты, а телеканал «Губерния» выдал в эфир весьма развёрнутый пятнадцатиминутный репортаж.
Поздний осенний вечер, чёрное, словно залитое гуталином, небо сыпет мелкой дождевой моросью. Нет ни луны, ни звёзд, а о фонарях и говорить не приходится, и от того деревня погружена в непроглядную тьму. На улице вязкая грязь, крупными валунами налипающая на обувь. В доме дармовой деревенской бля*и по кличке Шишига происходило то, что происходило там ежевечерне, а именно: шла пьянка. В тот вечер народу собралось непривычно мало — Валерка и одноглазый мужик Жмур, соответственно, если не считать самой Шишиги. Да и выпивки у собутыльников имелось в наличии немного — всего одна пол-литровая бутылка самогона.
Так что появление новых гостей представлялось нежелательным. Рука Валерки тряслась, будто подсоединялась к розетке, и сивуха в стакане, который та яростно удерживала, переплёскивалась через края, хотя тара была наполнена максимум наполовину.
— Ой, Валера, тебе срочно надо подлечиться, — вдохновенно произнесла Шишига, раззявив в широченной улыбке рот, оснащённый одним передним зубом сверху и двумя клыками снизу.
— Б*я, ну на *уя пиз*еть под руку? — Валерка со злобой поставил стакан на стол, едва не разбив его.
— Ты *ули человека сбиваешь, не видишь — он никак настроиться не может, — сипло прохрипел Жмур и, отхаркнувшись в жестяную банку из-под пива, являющуюся по совместительству пепельницей, шёпотом, так, будто поделился большим секретом, добавил, — *уёво ему.
— Ой, а то я, *лядь, не вижу, а то я, *лядь, не знаю, — быстро зашепелявила Шишига, моргая маленькими глазёнками, окаймлёнными кривыми, как хвосты головастиков, морщинами.
— Заткнулись все, *ля, — рявкнул Валерка, сверкнув испариной на лбу.
Жмур с Шишигой утихли как послушные дети. Валерка застыл, глядя на стакан точно кот, готовящийся схватить мышь. Любопытные глаза неотрывно наблюдали за ним. Он медлил. В хате повисла тишина. Могло сложиться впечатление, что троица почитает кого-то минутой молчания. Неизвестно, как долго продлилось бы это, если бы не кашлянул Жмур. Какие волнения происходили тогда в мозгу у Валерки — знает лишь он сам, хотя этого и нельзя утверждать с полной уверенностью. Только кисть его правой руки, в нерешительности до того набирающаяся мужества, чтобы объять стакан, мгновенно сжалась в кулак, а кулак тут же реактивно проследовал в нос Жмуру. Не понявший ничего бедолага свалился на ветхий пол вместе с табуреткой, громыхнув костями так, что стаканы на столе подпрыгнули, а бутылка едва не опрокинулась. В недоумении он погладил нос, а затем одним имеющимся в наличии глазом осмотрел окровавленные руки, скорее удивлённо, чем испуганно. Валерка же в это время залпом махнул стакан и тут же швырнул его, не глядя. Тот не разбился — упал на кровать и утонул в пухлой подушке.
— Ну что, словил, дебилоид, довыё*ывался, *ля, выпросил, — злорадно завопила Шишига в адрес Жмура, хотя он отнюдь не выё*ывался и ничего не выпрашивал.
— Что со мной? — искренне спросил Жмур, даже не пытаясь остановить кровь, крупными алыми бусинами падающую на его засаленную рубаху.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха, — противно и аритмично засмеялась Шишига.
— Ты *ули не сказал нам, что эпилептик, мы бы хоть ложку приготовили, чтобы в пасть тебе засунуть, видишь — на столе тут только вилка да нож, а ложки ни *уя нет, — придав голосу важности и официоза, произнёс Валерка.
Сивуха доходила и приятным теплом растекалась по его жилам, заменяя похмельную депрессию на эйфорию, потому ему захотелось пошутить.
— Ну-ка, иди е*ало умой, циклоп ё*аный, а то перегваздаешь здесь всё, — накинулась на окровавленного Жмура Шишига.
— А чего ты на него выё*ываешься? — неожиданно вступился за избитого им Жмура Валерка, и его искусственная улыбка не предвещала для Шишиги ничего хорошего.
— Ты чего, Валер, ты чего! — зароптала она, почуяв неладное.
— Под стол, — сухо произнёс Валерка, прикуривая измятую сигарету.
Шишига без разговоров встала на четвереньки и так переместилась к Валеркиным ногам, напоминая неуклюжую собаку. Дальше ей никаких команд не требовалось: она сама расстегнула ширинку Валеркиных брюк, немного повозившись с заедающим замком. Жмур завороженно наблюдал за происходящим, забыв про расквашенный нос. Валерка довольно покуривал, откинувшись на спинку стула, его вялоэрегированному члену было очень уютно в умелом ротовом отверстии Шишиги.
Забарабанил дождь — по крыше, затем по стёклам, сначала робко и неуверенно, потом всё смелее. Голова Шишиги набирала темп в такт его звенящему ритму. Приспустив штаны до колен, Жмур начал неторопливо подрачивать свой миниатюрный член, объяв его двумя пальцами, словно заскорузлым пинцетом. Готовый было извергнуться семенем в тухлую глотку Шишиги, Валерка увидел это и его разобрал смех.
— Да ты, *ля, онанист, — весело воскликнул он.
Шишига приостановила работу головой, заинтригованная Валеркиной репликой.
— Вот падла, *ля, сейчас на палас спустит, — злобно промямлила она, поглаживая рукой член Валерки. Паласом в её понимании являлся круглый плетёный половик. А Жмур, пыхтя, наяривал, не обращая ни на что внимания, и текущая из его носа кровь свернулась и теперь болталась индюшиной соплей.
— Ой, *ля, с кем мне приходится пить, — Валерка встал, отстранив Шишигу, и застегнул ширинку. — Где же вы, мои армейские братья-товарищи, — провыл он, глядя на тускло-горящую лампочку как волк на луну. — Видели бы вы, с каким лошьём я сижу за столом.
Шишига наблюдала за Жмуром, дышавшем всё чаще и тяжелее. Она хотела что-то произнести, но не успела; Жмур, закатив под лоб одинокое око, выстрелил обильной струёй на её покрытую варикозными вензелями ногу. Повисло молчание: все трое смотрели, как густая мутная жижа сползает в стоптанный дырявый тапочек.
— Ну что, убивать его что ли, — нарушила тишину Шишига.
Валерка сплюнул и вышел на улицу, громыхнув дверью так, что дом едва не развалился. Он собрался идти домой, но недопитый самогон как резинка затянул его обратно, затмив чувство брезгливости к собутыльникам. Вернувшись, допил