Не плачь, проститутка, стр. 12
Финансовый узел ей удалось распутать, естественно, за счёт своего тела, пока что ещё пользующего недюжинным спросом.
«Всё будто назло, — думала Ольга. Ну позвони он на день раньше — и не пришлось бы ей организовывать две посылки вместо одной. — И какая мне сейчас радость переться к нему, да ещё на три дня. На три дня в тюрягу — хорошенькое времяпровождение». Она грустно ухмыльнулась и остановилась, чтобы вытереть со лба испарину. До трассы оставалось метров триста, и уже слышался приглушённый рёв нечастых машин. «Поймаю междугородний автобус, с дальнобойщиками не поеду», — дала себе зарок Ольга, закинула на плечо неудобную сумку и двинулась дальше. Где-то в глубине её существа, под тяжёлой плитой недовольства и раздражения, всё же мерцало желание — желание увидеть супруга, желание вновь ощутить его, ощутить физически. Именно это замордованное и задавленное кипящим в ней негодованием желание подгоняло её сейчас, подгоняло, как хлыст пастуха подгоняет незадачливую корову.
На крутом склоне дорожной насыпи снега намело почти по колено; взбираясь, Ольге пришлось опираться на свободную от сумки руку, погружая её в сугроб до самого грунта. Валерка говорил в таких ситуациях: «Пришлось включить передок», правда, касалось это его изречение людей пьяных, принявших позицию на четвереньках от чрезмерного лакомства спиртосодержащими жидкостями. Ольга улыбнулась, вспомнив это. «А интересно, сильно ли он изменился, ведь почти полтора года не виделись… пьёт ли он там, небось, не пьёт, где там пить-то, трудно ему, наверно, без водки, да не наверно, а трудно, любил он ведь её — в смысле, водку, ох, как любил, даже сел на пятнадцать лет из-за неё, родимой, а вот там-то ему вместо неё — кукиш, да не с маслом, а без масла, в лучшем случае — кислый компот в жестяной кружке». Улыбка на лице Ольги перетекла в гримасу злорадства. До боли знакомая, опостылевшая бог знает до чего обочина приветствовала её салютом из грязной снежной мешанки, вылетевшей из-под колёс КамАЗа с прицепом, ехавшего довольно смело для, мягко говоря, непростых дорожных условий.
— Сука, козёл, — крикнула ему вдогонку Ольга и, зачерпнув, наклонясь, горсть чистого снега, принялась очищать им бурые потёки на куртке. Краем глаза она видела, как включил поворотник и притормаживает такой же в точности КамАЗ с прицепом, какой и обрызгал её. «Ну вот, *ули ему надо, — подумала Ольга. — Неужели у меня и сейчас вид *ляди, я ведь одета в брюки, а не в мини-юбку, и у меня баул, а не сумочка, и вообще — какого *уя, сейчас отъе*укаю его, мало не покажется». Она твёрдо придерживалась намерения ехать на междугородном автобусе, который, если не врут часы, вот-вот должен был показаться из-за поворота. Но всё, что она собиралась наговорить остановившемуся водителю, так внутри неё и осталось. Как загипнотизированная лягушка лезет в пасть ужа, так и она влезла в кабину машины, как только дверь её отворилась.
— Ты что же, даже не поинтересуешься, куда я еду? — спросил кудрявый, но с обширными лобными залысинами мужчина средних лет, после того как помог ей определить сумку, поставив её на среднее сиденье вертикально, точно колонну.
«О-хо-хо, ё*аная я прошмандовка», — досадовала на саму себя Ольга. Досадовала и за то, что села к дальнобойщику, изначально не собираясь этого делать, и за то, что по закоренелой привычке не спросила, куда он едет и по пути ли ей его маршрут. Ведь в предыдущие тысячи пребываний её тет-а-тет с шофёрами данный вопрос ей был абсолютно параллелен.
Стёртые дворники с противным скрежетом скребли по стеклу, разгоняя по сторонам налипающие на него снежинки. В образовавшиеся амбразуры покрытая накатом лента шоссе просматривалась весьма смутно, жёлтый свет фар ненамного улучшал видимость.
Водитель, повернувшись к Ольге, широко зевнул, обдав её несвежим дыханием.
— Так тебе куда ехать-то? — продолжил он разговор.
«Вот не успела сесть — уже пялиться начал, нет бы на дорогу смотрел, так нет — баба рядом, на *уя ему теперь дорога», — думала Ольга, не спеша с ответом.
— Тебе что же, всё равно — куда, — захихикал водитель, переключая скорость.
— Нет, не всё равно, — дерзко ответила Ольга и хихикнула, откровенно передразнивая его.
Лицо того сразу приобрело злое выражение.
«*уй с ним, пусть высаживает, — подумала Ольга. — Уеду на автобусе, как и планировала».
— А ты борзая, — улыбнулся водитель, высаживать её он явно не собирался.
— Какая есть, — сказала Ольга и с вызовом посмотрела на него.
— А ты ведь плечёвка, — по-прежнему улыбаясь, сказал водитель. — Хотя и прикид у тебя сейчас как у колхозницы, которая на базар настропалилась.
— О чём ты, милый, — сделала удивлённые глаза Ольга. — Кака-така плечёвка и кто это така? Колхозница я, колхозница. Кренделя везу на продажу да калачи, да рыбку свеженькую, что накануне из лунки.
Ольга истерично рассмеялась. Но неужели настолько пропиталась, продублилась она этим е*аным б*ядством, что достаточно мимолетного поверхностного взгляда, чтобы точно определить её род занятий.
— Я, милаха, восемнадцатый годок кручу штурвал на межгороде, — сказал водитель и похлопал мозолистыми ручищами толсто обмотанный изолентой и от того действительно очень похожий на корабельный штурвал руль.
— И что, — хмыкнула Ольга, глядя перед собой.
— А то, милаха, что сестрицу вашу я распознаю, будь она одета хоть как монашка, нюх у меня на вас, нюх, — с гордостью заявил водитель и шмякнул себя кулаком в грудь.
— Ты лучше по носу себе залепи, может, нюх потеряешь, — Ольга откровенно грубила, что случалось с ней нечасто, но сейчас какой-то псих изнутри толкал её на конфликт.
— Будешь пиз*еть — я тебе залеплю по носу, — жёстко сказал водитель. И тут же ещё жёстче выбросил вопрос, — ты за проезд как собираешься рассчитываться?
Ольга струхнула, по спине у неё пробежал неприятный холодок страха. «Вот гондон, — подумала она. — Везёт же мне на них. Откусить что ли ему да убежать, и е*ись оно всё».
— Ты как собираешься со мной рассчитываться? — повторил вопрос водитель, так как в возникшей паузе он пока не получил ответа.
— А как ты хочешь, милый? — томно, с учтивой улыбкой произнесла Ольга.
Лицо водителя деформировалось в самодовольной гримасе.
— Могу деньгами, а могу и в голову, — ответил водитель. «Могу и в голову» было произнесено с осторожной хитрецой.
— Ну, я, милый, тоже могу деньгами, а могу и в голову, — повторила за ним Ольга, имитируя хитрый тон водителя.
Тот молчал, было видно, что он растерян.
— Ну и? — нарочито подстегнула его Ольга, она прекрасно изучила мужскую психику и тут же поняла, что сейчас перед ней особь дерзкая в разговоре, но робкая и никчёмная, когда дойдёт до дела. Встречная машина моргнула фарами.
— Стоят, *ля, — прошипел водитель.
— У тебя их несколько, милый? — с удивлённой издёвкой спросила Ольга.
— Чего несколько? — недоуменно буркнул водитель.
— Ну… тех, что иногда стоят, — пояснила Ольга.
— Заткнись, шутница, — цыкнул водитель.
— Молчу, милый, молчу.
Осторожно объехали обосновавшуюся на краю асфальта легковушку ГИБДД. Никто их не остановил.
— Ух, — облегчённо выдохнул водитель.
— Чего пыхтишь, будто только с бабы слез, милый, — продолжила доё*ывать его Ольга.
Водитель устало махнул рукой в её сторону и промолчал. Замолчала и Ольга, грустно глядя, как жёлтый свет фар рассеивается по скользкой дороге.
— Ты так и не сказала, куда тебе ехать, — нарушил тишину водитель. Как показалось Ольге — доброжелательно.
— В Самару, — ответила она серьёзно. Водитель улыбнулся:
— Наконец-то выяснили, что нам по пути.
Улыбнулась и Ольга. «Видимо, не такой уж он и гондон, — подумала она. — А, впрочем, какая разница».
Рассвет, грустный и пасмурный, наступал с ленцой, неторопливо. Затянутое тёмной