Выборка по метке: "Современная проза". Страница 454

За мизерную плату Взь готова была верой и правдой служить любому человеку, который согласился бы принять её на службу. Однако её опыт общения с людьми был горек и печален. Людям Взь была не нужна. Они не скрывали этого, мало того, всячески подчёркивали своё негативное отношение. Такое, кого хочешь, обидит.

Чудной сон мне приснился. Настя и Марина находятся в огромном, выложенном каменными плитами, помещении без окон и дверей. Точнее, одно окно есть — очень большое, в ширину и высоту всей стены. Оно совершенно необыкновенное, это витраж, составленный из гигантских фрагментов разноцветных стёкол, разделённых чёрными линиями. На витраже изображена печальная и прекрасная женщина в тёмнокрасном, почти бордовом, одеянии, она слегка сутулится и смотрит вперёд, но не на тебя, а поверху, словно не видит никого перед собой, словно ты отсутствуешь; откуда ни посмотри на витраж, её взгляд с твоим не пересечётся. Неяркий свет проникает через окно, но ведёт оно не на улицу, а в другое помещение, более светлое и просторное. Что находится там — меня не интересует. Самое главное происходит здесь, где две моих любимых женщины о чём-то озабоченно переговариваются...

Заглянула перед сном в твиттер.

Как всегда, окунулась в море спама, на волнах которого качалась бутылка с единственным живым посланием. Послание, брошенное наугад в море спама, было от незнакомой девушки, и гласило: «Всем вам приятных сновидений.)))»

— Дед, а дед…

— Ну что в дверях столбом встал? Проходи, садись, чайку заварим… По делу, али так?

— Да разговор есть.

— Ну говори, коли нужно.

— Дед, скажи, тебе память не изменяет?

— Ещё как, внучек, изменяет. Направо и налево. Как увидит молодого, так к нему бежит…

— Я серьёзно, дед.

Было время, когда я профессионально занималась репетиторством. И поскольку в тот период жизни мне пришлось заново пройти весь школьный курс вместе с сыном, то я одинаково свободно владела почти всеми предметами. Пожалуй, научить другого тому, что умею сама, и научить быстро — единственное мое замечательное умение и сильная сторона. У меня была хорошая репутация и достаточно учеников. Я давала уроки русского языка и литературы, алгебры и геометрии, географии, истории, программирования на бейсике, игры на блокфлейте, а однажды пришлось серьезно заняться обучением езды на велосипеде одного пацанёнка, от которого, махнув рукой, отказались все его родные и знакомые — при одной мысли, что надо сесть за руль, мальчик попросту впадал в ступор. За пару часов, которые мы провели в Александровском саду, он научился сидеть в седле, отталкиваться, ехать ровно, разгоняться, разворачиваться и тормозить. Но вернувшись домой, тут же забыл, как всё это делается. Так что пришлось потратить несколько дней на то, чтобы закрепить приобретенные им умения...

Рассказ навеян новостями из Таджикистана, где толпа из 30 исламистов убила Деда Мороза. А также общением с одним ярым сталинистом.

Увы, новости у меня невесёлые. Память за последний год резко ухудшилась, мысли стали путаться, слова — теряться. Это и прежде было, но не в таких масштабах. И по-любому это не вызывало проблем на работе. Комп всегда под рукой: что забыла — тут же погуглю и припомню. А теперь сижу по часу, уставившись в монитор, как дура, и думаю, что же именно хотела спросить в поисковике. Да, обострившаяся забывчивость меня тревожила последние пару месяцев, но не настолько, чтобы я решила обратиться к врачу. В конце концов, голова теперь стала болеть гораздо меньше, чем в прежние годы. Так зачем у медработников зря время отнимать? Есть по-настоящему больные люди, они нуждаются в помощи больше, чем я. А у меня — просто возраст. И больше ничего. Вот и дофилософствовалась, и доблагородничалась. Хотя, подозреваю, что если бы обратилась к эскулапам раньше, итог был бы тот же самый...

По просьбе некоторых читателей мной было написано продолжение к рассказу «Дневник Алексея Клеверова, ученика 6-б класса 206 средней школы г. Ленинграда», этот рассказ стал лауреатом премии педагогического признания «Добрая лира». Продолжение написано в виде дневника того же самого Алексея Клеверова, только спустя лет эдак 20.

Эта история приключилась 38 лет назад, и каждый раз, как я её вспоминаю, мне хочется куда-нибудь спрятаться. Сначала-то мне стыдно вовсе не было. Это только потом, спустя годы, даже десятилетия…