Любой каприз за ваш донат (СИ), стр. 6

========== 1.8 ==========

Комментарий к 1.8

Песня, которую слушает Марь:

AnnenMayKantereit - Ausgehen

И вот когда я окончательно решился, мои родители повезли нас всех на дачу открывать сезон шашлыков. Сидя рядом с Марем, я улавливал отдаленные звуки музыки из его наушников, отмечая там добрую половину своего же плейлиста.

Отправиться в пятницу вечером было отличной идеей, чтобы выходные полностью провести на природе. А еще… Марю некуда будет сбежать от меня, а мне от разговора с ним.

— Так, мальчики, — взяла шефство мама, когда мы прибыли на место, — вам задание растопить печку, чтобы мы не замёрзли, а Марь поможет мне разложить продукты и перестелить белье.

Отец выдал мне топор и, пока они с дядей Юрой отобрали более или менее сухие поленья, я рубил дрова. Пришлось снять толстовку, оставшись в одной майке, потому что становилось жарко. Мать будет орать, что заболею, но так было просто удобнее. Через некоторое время я четко почувствовал на себе чужой взгляд. Обернувшись, увидел, что это Марь набирает воду в колодце. На мгновение наши взгляды встретились, но он тут же отвёл глаза, занявшись делом. Когда с дровами было покончено, мама с Марем уже все разложили, а на плитке варилось что-то вкусное. Родители всегда спали внизу, оставляя нам все пространство чердака, где было два дивана, стоял мой древний комп, а в самом центре был постелен неведомо откуда взявшийся круглый и очень пушистый ковёр. Он появился еще в детстве. Скорее всего родители постелили его там, чтобы немного приглушить наше слоновье топотание.

Я снял майку, которая сейчас неприятно липла к телу и поднялся наверх. Открывшаяся картина вызывала улыбку. Марь натягивал наволочку на подушку, но был в наушниках и пританцовывал в процессе, качая головой в такт и одними губами повторяя слова. Заметив меня, он вздрогнул, вытащил наушник и решил оправдаться передо мной:

— Белье…

— Ага, — улыбнулся я в ответ.

Подойдя к нему ближе, я наклонился и поднёс наушник к уху. Играла какая-то незнакомая мне мелодия, но голос у вокалиста был интересным, с хрипотцой. Пели на немецком.

— Что за?..

— Не могу слушать многие английские песни, — пояснил он. — Автоматически перевожу.

Я вернул ему наушник и подошёл к рюкзаку. Там должна была быть убитая футболка, которую я решил сослать на дачу и угробить окончательно, и шорты. При растопленной печи в штанах становилось жарко. Марь же к этому времени вылез из джинсов, но на нем были какие-то пижамные брюки в клетку. И такая же рубашка с длинным рукавом. Абсолютно закрытые.

— Не жарко? — спросил я.

— Нормально.

Ну вот, осталось только подгадать момент и утащить Маря для разговора в укромный уголок. Но он представился мне только на следующий день. Мы жарили шашлыки на улице. Батя с дядей Юрой обсуждали, как было бы классно заиметь еще коптильню и готовить рыбу. Я следил за мясом и изредка залипал на Маря, который помогал моей маме резать овощи. Еще поймал себя на мысли, что вот сейчас все очень даже хорошо. Мы уже напоминали большую семью. Что если Марь мне откажет и даже дружба закончится? Тогда я вспомнил наше общение на сайте. Именно этого и испугался парень, так и не признавшись тому, кого любит. Мне казалось, что лучше я сделаю глупость, но не буду сожалеть, что так никогда и не попытался.

Не иначе как на запах в гости заглянули соседи. Первая партия шашлыка разошлась мгновенно. После этого Марь аккуратно и тихо свалил в дом. Я глубоко вздохнул и понял, что пора. Отец отпустил меня, взяв приготовление мяса в свои руки.

Я знал, что найду его в нише на чердаке. Уютное было место, еще и с окном рядом.

— Ты чего тут сидишь? — глупо спросил я, обтирая о шорты мгновенно взмокшие ладони.

— Музыку слушаю. А что?

Я облизал начавшие пересыхать губы и подошёл ближе. Марь сидел в нише лицом к окну, поэтому мне показалось удачным пододвинуть кресло так, чтобы сидя в нем, я был лицом к парню.

— Поговорить с тобой хотел.

Отступать было некуда.

— О чем? — спросил он казалось бы спокойно, но вцепился в телефон так, что это выдавало его с головой.

— Я все знаю, — выпалил я. — И хотел поговорить с тобой об этом.

— Не нужно, — Марь подтянул к себе колени, брюки немного задрались, и тут я понял, почему он не в шортах.

Улыбнувшись, я подумал, что было бы странно ходить в шортах перед родителями и мной, когда твои ноги выбриты до гладкого блеска. И не только ноги.

— Нужно.

— Не нужно, — с нажимом повторил Марь. — Я понимаю, что тебе весело от этого всего, но мне нет. Я никогда не собирался навязывать тебе свои чувства. Мне вполне хватало того, что я могу находиться с тобой рядом, пусть и только как друг. Черт…

Он говорил, а я не мог поверить своим ушам. В итоге Марь встал и хотел было уйти, но я поймал его руку и развернул к себе.

— Что ты только что сейчас сказал?

— Разве не об этом ты хотел поговорить со мной? — испуганно посмотрел он на меня.

— Нет.

— Черт… Забудь, — Марь еще раз выругался и снова попытался сбежать.

На этот раз я поймал его у двери на лестницу и успел закрыть. Парень повернулся ко мне с таким испуганным лицом. Наверное, с его стороны это действительно выглядело пугающе, когда кто-то моей комплекции нависает вот так с высоты своего роста, отрезая обеими руками пути отхода.

— Я хотел сказать, что знаю о вебкаме.

Он зажмурился и опустил голову. Я услышал судорожный вдох.

— Только отцу не говори, — он весь как-то съежился и обнял себя руками, будто в комнате стало резко холодно.

— Я и не собирался. Марь, — казалось, что он больше меня не слышит. — Марь!

Мне пришлось взять его за подбородок и заставить посмотреть в глаза. Он обреченно подчинился. Только тогда я почувствовал, как его трясёт. Парень готов был впасть в истерику.

— Я сделаю что угодно, только не говори никому, — умолял он.

— Марь…

Я прекрасно понимал, насколько страшно ему было сейчас, но ничего же плохого не происходит. Скорее наоборот. Это я должен сейчас носиться по комнате и говорить, какой я дурак, что не заметил его чувств. Да я вообще ничего не замечал столько времени. И тогда я решил прояснить ситуацию.

— Я — Джои.

Он словно рыба хватал воздух ртом, потом закрыл лицо ладонями и негромко завыл. Все стало только хуже. Кажется, я что-то делаю не так. Пришлось отступить на шаг назад, потому что Марь сполз на пол и уткнулся в колени, закрыв голову руками.

— Марь, — я обхватил его запястье и поразился, насколько оно тонкое. — Поговори со мной.

— Разве ты не наговорился? — взорвался он, подняв заплаканное лицо. — Зачем это нужно было делать? Зачем ты таскал меня в приват, если знал? Что я тебе сделал?

Я опустился на колени рядом с ним и понял, что впервые в жизни не могу выразить что-то словами. Поэтому просто наклонился, снова взял его за подбородок и поцеловал.

— Дурак, — сказал я, глядя на ошарашенного Маря, а потом добавил: — Я.

Он только смотрел на меня широко раскрытыми глазами и коротко всхлипывал.

— Дурак я потому что. Что с меня взять? Дружим с детства с тобой, а я — дубина — не видел, как тебе плохо. И с чатом этим… Сначала спасать тебя бросился, а потом сам… Марь.

— Что? — еле слышно выдохнул он.

— Я ведь думал, что сегодня попробую убедить тебя забить на этого парня и начать встречаться со мной.

— Дурак, — шмыгнул носом парень.

— А я тебе о чем?

Поднявшись, я протянул Марю руку ладонью вверх, предлагая сделать выбор. А когда он вложил в неё свою, поднял с пола, обняв и прижав к себе. Он вздрогнул.

— А сейчас что не так? — спросил я.

— Непривычно.

Я стянул резинку с его волос, распуская их. Мне хотелось этого еще со вчерашнего дня. От моего дыхания парень покрылся мурашками, а от поцелуя в шею судорожно вздохнул. Какой же он чувствительный. Но парень только уткнулся мне в плечо и вцепился в футболку.