Несущие Свет, стр. 43

– Ведь вы выросли в современной реальности, в таком замечательном и развитом мире! – восхищался Кристиан, а Кортес добавлял:

– Император не зря унижает и настраивает семью против вас. Он видит в вас угрозу своему устаревшему строю. Вы для него конкурент, и вам его не переубедить.

Лорд Ховард в основном помалкивал, но всем своим видом выказывал солидарность.

– Вы должны раз и навсегда определиться, кто вы – жертва или нападающий. Если вы не побоитесь и всё-таки решитесь возвыситься над теми, кого давно переросли, вы просто обязаны сесть на трон. Кто если не вы, Ярослав Владимирович? – Рофокаль смотрел на великого князя с тихим сочувствием, и Ярослав, несмотря на страх таких глобальных перемен, твёрдо решил, кто он.

Но так просто заявить свои права на трон, не устраивая смуты, он не мог, и рыцари быстро придумали другой способ. Превосходство над нынешним государем великому князю даст крест упокоения. Оставалось только его добыть.

Для этого у рыцарей уже был готов план. Понять до конца его детали Ярослав так и не смог предоставил заговорщикам сделать всё самим. Они решили подключить к делу Александра и одну из его подчинённых, что устроит «одну интересную маленькую интригу», с которой всё и начнётся. Адмирал в их замысел посвящён не был, но, как уверяли командор и Джулиан Ховард, буквально только что, в игорном доме, они сделали всё, чтобы Александр нарушил запрет Владимира не вмешиваться и отправился на встречу с графом Волхонским. Что они такого сделали, Ярослав не понял, да и не вдавался в подробности.

Никто не рассчитывал на то, что после громкого разоблачения Волхонский передаст им артефакт. Однако Ярослав считал сегодняшнюю операцию проваленной, и теперь снова отдался сомнениям – а был ли в этом смысл, и верный ли путь он избрал? Буквально вчера он был взбудоражен отношением к нему членов семьи и вдохновлён перспективами власти. Теперь же казалось, что до вступления в Орден всё было не так уж и плохо, и командор лишь нагнетал на него грозовые тучи. Да и править империей, если так подумать, он никогда не хотел. И мозги не под то заточены, и интереса это для него никакого не представляло.

Так и не разобравшись в себе, Ярослав швырнул перочинный нож на кровать и подлетел к одному из открытых окон. Излюбленная методика императора не помогла разложить мысли по полкам, но, полюбовавшись красотой города Дит пару минут, Ярослав вдруг расслабился и почти забыл о всех заботах.

Вот почему Владимир может часы напролёт проводить у окна и после принимать вполне трезвые и продуктивные решения. Хороший метод, вполне подходит вспыльчивому князю. Ярослав кисло усмехнулся. Неужели у них с отцом может быть хоть что-то общее?

Он осмотрел тянущиеся за горизонт особняки и виллы, густую зелень и дворцовую площадь, глянул вниз, на сад, и увидел там Джулиана Ховарда.

Лорд в чёрной мантии неподвижно стоял в одном из коридоров лабиринта живой изгороди и смотрел на великого князя. Его пепельные волосы выделялись в полумраке поздних сумерек серым матовым пятном. Рядом лежало что-то большое, подозрительно похожее на тело. Ярослав растерялся и не знал, что думать, а Ховард всё глядел на него и как будто бы ждал. Нужно было решаться.

Ярослав растаял в воздухе, вылетел из окна и через несколько секунд предстал в тёмном коридоре лабиринта. У ног лорда лежала Северина, и в том, что она мертва, не было сомнений.

Её твёрдое тело, неестественного кирпичного цвета было местами рыхлым, похожим на изнурённую засухой красную землю, в которой пытались выкопать норы полевые мыши. Лицо проведённой в голодном заточении мученицы утратило прежние черты. Багровые губы, впалые щёки, зрачки полуоткрытых глаз застыли в зыбком песке вместо белков. Судя по вмятой грудной клетке, её рёбра сдавливали лёгкие, переломанные кости рук тут и там выпирали из-под тленной кожи тупыми и острыми буграми, а где-то и вовсе торчали их чёрные обломки.

Ярослав долго рассматривал то, что осталось от его любовницы, одной из нескольких, но самой близкой, глянул на Ховарда, опустился на корточки перед Севериной и взял её шершавую, почти наждачную ладонь. Но она рассыпалась в его руках по самое плечо, как ком сухой земли. Веки развеялись прахом, а за ним и зыбкий красный песок, булькнув, лениво вывалился из глазниц.

– Кто это сделал? – прошептал ошеломлённый Ярослав.

– Я нашёл её здесь, – невинно ответил Ховард. – Она уже давно мертва.

– Кто?! – Князь вскочил на ноги и тут поймал на лице лорда лукавое выражение. – Ты знаешь, да? Кто это сделал с ней?

Ховард презрительно ухмыльнулся и прохрипел:

– Только тот, кто получает удовольствие от чужих страданий и питает слабость к пыткам и садизму, способен на такое. Ну, думай, великий князь, думай.

Поначалу Ярослав молча хлопал ресницами, а потом сообразил.

– Де Руссо?! Так это… это он? – прорычал князь. Джулиан наблюдал за ним. – Да он… он мне… за это ответит!

– Неужели? – Глаза лорда сузились. – А знаешь, кто бы отвечал, окажись на месте этой шлюхи адмирал Александр?

– А… он что, мог умереть?

– Представьте себе, ваше пустоголовое высочество. Или ты думал, что в том поединке сошлись твои пластиковые солдатики? За гибель адмирала отвечал бы тот, кто возглавил группу заговорщиков против императора с целью свергнуть его с престола! Кто бы это мог быть? – шипел Ховард. Даже его английский акцент не отбивал устрашающее впечатление. – Я настоятельно советую тебе не высовываться, парень. Забудь о маркизе и готовься к коронации. Как только артефакт будет у нас, все препятствия этому будут ликвидированы, и других наследников уже не останется.

– В смысле – не останется наследников? Вы чего это удумали?! – в недоумении пробухтел Ярослав.

Джулиан осклабился в жутком, призрачном оскале.

– А ты что, князь, не знал, на что шёл, пожелав власти? И как только у вас в России преподают историю! Трон не передаётся просто так, если нынешний правитель жив и не собирается отрекаться от престола. Другие наследники тоже будут помехой, а то, что ты не понимал таких элементарных вещей, ничего не меняет. Теперь намотай на ус – в Ордене никто не будет с тобой нянчиться. Всё решено – артефакт и престол будут у тебя. Ты хотел признания – ты его получишь. Хотел отомстить обидчикам – месть будет сладка. Ты сам это выбрал, ты уже повязан в дело, и назад пути нет. Добро пожаловать в Орден Первого Света, ваше императорское величество.

Ярославу как будто бы зарядили пощёчину, окунули с головой в бочку ледяной воды и заставили протрезветь. Только теперь, намертво погрязнув в трясине, он наконец-то понял, куда его занесло. Серебристые глаза лорда горели в полумраке и источали пугающее предзнаменование тотальных перемен. Безвыходных и бесповоротных.

А на другом краю империи такой же сбившийся с пути и попавший в крупные неприятности человек, как и великий князь, что этому поспособствовал, также встречал свою новую жизнь.

* * *

Руслан смутно помнил, как закончился этот день. Запомнилось скитание среди груд пепла и обугленных развалин, что недавно были его имуществом, родовой усадьбой графского рода Волхонских. Сгорело всё. Единственное, что таинственным образом осталось почти нетронутым всепоглощающим огнём, был ящик с бутылками вина в самом центре некогда вестибюля.

«Бывшему благороднейшему феодалу от рыцарей Ордена Первого Света с любовью и наилучшими пожеланиями», – значилось в записке педантично аккуратным с завитушками почерком.

Он ненавидел тогда этот ящик больше, чем рыцарей, лишивших графа всего, что он имел. Больше, чем императора, больше, чем его чёртового сынка, тупого качка, что выставил его мелочным вором перед всей губернией. Больше, чем Джулиана Ховарда, который собственными руками привёл приговор в исполнение. Он не испытывал столько ненависти к этим мразям, сколько к этому проклятому ящику.

Там же, в сгоревших руинах, он и опустошал его.

Запомнилось множество разбитых бутылок. Руслан очень долго не мог напиться. Его мучила жажда и дикое желание влить в себя как можно больше этого пойла, чтобы чудовищное отчаяние от ужасающей несправедливости наконец перестало разрывать его на куски. Чтобы он просто перестал об этом думать.