Несущие Свет, стр. 44
Но мысли и чувства не знали пощады. Чем больше он пил, тем сильнее к земле его придавливала горечь от всего, что на него навалилось. От её тяжести надламывались плечи и спина, голова угрожающе качалась из стороны в сторону, ненавистный мир кружился с неподвластной скоростью.
Но забытью теперь уже бывший граф так и не предался. Помнил всё до мелочей, от момента роковой находки креста до встречи с разрушителями его судьбы. В памяти всплывали глаза каждого крестьянина и аристократа, и их взбешённые крики эхом отдавались в голове.
Что он делал на протяжении этого дня, кто смотрел на него, что ему говорили, и удостоили ли вообще честью обратиться к такой падали как он – не помнил. Все томительные часы вливания в себя вина он думал только о произошедшем и предстоящем.
Призрачно всплывало в бедственной голове общение с неординарным собеседником.
Тогда Руслан сидел прямо в груде, наверняка бывшей кроватью, пил из горла и пытался перекричать мёртвых.
– Чё ты ноешь? – изрекал он пьяным, растянутым голосом то одному духу, то другому. – Вот об… бъясни мне – чё-ты-ноешь? Грустно тебе? Никого… вокруг нету? Так нах-хрен они все тебе сдались?! От них смотри вон, что бывает!
Отверженные шныряли вокруг него, визжали, распахивая свои пасти и жалобно щуря пустые глазницы. Но он продолжал строго отчитывать их.
– Не ор-ри на меня, ис-стеричка! Я мужик! Понял? Я больше не м-мужчина, я – м-мужик. – И громко расхохотался. – Дурак ты! Ну вот скажи мне, чего тебе не нравится? Мирок у тебя чёрно-белый?! Так у меня он вообще чёрный, смотри! Всё у меня вокруг чёрное, один вот только ты – белый. И то… – он громко икнул и упрямо продолжил: – прозрачный. Все-е-е вы сначала такие из себя белые и манящие в этом мраке… А присмотришься – прозрачные! И всё равно этот треклятый мрак видно, даже через тебя. Да через всех видно! Все прозрачные!
Умершие не слышали его слов, но, в отличие от него, понимали, что единственный спаситель попросту издевается над ними. От жалобных воплей Руслану становилось ещё более гадко.
– Ну, не ной ты, не ной. Дай я тебя обниму, по-братски! – Протянул в пустоту руку, и бывшие люди стали пролетать сквозь его обожжённую ледяным крестом грудь. – А-ах ты зараза! Вот что ты хочешь! Все от меня чего-то хотят. Нет бы просто… посидеть, поговорить по, мать их, душам. Узнать, что я на самом деле такое, что у меня вот здесь вот… – постучал себя по груди, – творится!.. А вдруг я хор…роший человек? А вдруг мне просто в жизни не повезло?! Может меня не на ту дорожку под зад пнули с самого начала, об этом ты не подумал?! Так не-е-ет же! Срать вы все хотели! Вы просто все тупо от меня чего-то хотите! Ладно… хрен с тобой.
Он нащупал ледяной крест, и последнее, что увидел перед тем, как погрузиться в бесчувственный сон, было призрачное, измученное лицо старого князя Василевского.
Глава 12 «Перерождение»
– Давайте только быстрее.
– Слева хватай.
– Держите крепче, сейчас упадёт!
– Ничего, не сломается.
– Жалко ведь.
– Жалко ей. А нахрюкиваться кто заставлял?
Какое-то движение, рывки и толчки. Холодная земля ушла из-под тела, ноги подкосились и вяло поволоклись в неизвестном направлении.
– Тебя бы в такую ситуацию. Тут никто бы не выдержал. – Кажется, женский голос. Мозг ещё очень вяло реагирует на внешние факторы, но тембр голоса с горем пополам распознал.
– А нехрен воровать было! – Это уже мужчина, точнее, мужик, грубый и непоколебимый. Такому слова наперекор не скажешь – сразу кулаком об стол. – Совсем уж, свиньи, зажрались. Земли им – на, власть – пожалуйста, богатство – с чем изволите подать? И всё им мало! Они теперь грабят и убивают, а мы их в дом тащи, пример порядочного человека подавай. Ты на эту тушу взгляни! Вот она, вся их порядочность, чтоб ей пусто стало!
Сильный рывок вправо, и нервная система начинает оживать, раздражая свои клетки по руке, подмышке и шее.
– Не дёргай, пап! Ему и так плохо.
– Может мне его ещё как младенца взять? Тьфу, блин, дожили!
Незнакомые голоса были единственной связью с внешним миром. Очень медленно органы чувств возобновляли свои функции. Теперь он мог слышать отдалённые звуки природы. Веки медленно поднимались и снова опускались. Подмышками стали ощущаться две широкие шеи, под волочащимися ногами твёрдая, местами кочковатая земля. А ещё вместе с признаками существования обрушилась дичайшая головная боль. Такая, какую за всю свою жизнь он не испытывал никогда.
– О! Очухивается тело, – гаркнул грубый голос над правым ухом, когда Руслан тихо застонал.
– Пойдёмте скорее! – воскликнул кто-то слева, судя по голосу, подросток, и крепче обхватил его руку.
– Да не трясись ты!
Время от времени открывая глаза, Руслан мельком видел чёрные силуэты крестьянских изб и сараев. Стояла кромешная деревенская темнота.
Его тащили не по главной дороге деревни, а где-то за огородами и амбарами, где не ходят люди. Тех, кто нёс его, он так и не смог разглядеть, но, подняв на несколько секунд трещащую голову, увидел впереди женскую фигуру.
Ощутилось закрытое помещение. Его опустили на жёсткую перину, и бесконечными показались минуты, когда он ворочался, стонал от боли, сжимался в комок и хватался за голову, которую будто бы размозжили об кирпичную стену. Нет, скорее, эта стена обрушилась на голову, не лишив при этом сознания.
– Ну что, Владик, как довели? – бодрый старческий голос где-то издали.
– А вот, как видишь – донесли на своём горбу. Надрался и воняет, ног не волочёт, ни бе, ни ме.
– Да уж, вижу. Чего тут удивляться. Помочь бы надо.
– Как? – взволнованная девушка.
– Ты, Сонечка, принеси ему…
– Коньяк!!! – заорал Руслан, разлепив опухшие веки, и снова скрючился. От этого крика его словно бы ударили кувалдой по крошащемуся как гнилой зуб черепу.
– Ага, щас! Ты давай ещё в нашем доме нажрись! – грозно выпалил некто Влад, но тут вмешался старик:
– Ничего-ничего. Этот клин только клином и вышибать. Иначе совсем скопытиться может. Соня, принеси ему самогон.
– Какой ещё гон?! – зарычал Руслан диким зверем, вцепившись в колючее покрывало и запустив зубы в подушку. – Вы чё тут удумали, суки?! Я вас… А-а-а-а!!!
Зря он попытался встать. Точнее вскочить на ноги и приготовиться к нападению и обороне.
Тяжеленный груз зашатался на онемевшей шее, перевесил тело, и Руслан мешком рухнул с кровати на деревянный пол. Мебель и стёкла в окнах громко задребезжали.
– Ну что ж ты такой нервный? Влад, Толик, поднимайте его. Только не дёргайте сильно, парню и так досталось.
Снова руки, опять полёт, умопомрачительное кружение стен, падение и сотрясание всех внутренностей. И вновь он лежит на том же колючем покрывале и пуховой подушке, кажущейся болотом. Её толщи жадно засасывали голову, в то время как тело продолжало ныть в обычном положении.
– Суки… – простонал Руслан. Пришибленный мальчишка вдруг пробудился в нём, готовый вот-вот разреветься в голос. – Куда вы меня притащили?! Отпустите меня!!!
– Да вали ты куда хочешь! – раскатился бранью Влад. – Ишь, нашёлся тут!..
Дальше на останки головы обрушились новые оползни ругани и проклятий, сквозь просветы которых просачивались обвинения в «зажратости» и неблагодарности.
Вскоре послышались торопливые шаги и женский голос.
– Вот.
– Давай сюда. Поднимайте.
Что-то оторвало Руслана от подушки, приподняло полтела и отпустило. Теперь он сидел, облокотившись на подпёртую подушкой спинку кровати. В следующую секунду почувствовал запах спирта у себя под носом и жадно присосался к железной кружке.
Высушил до дна, с ошеломлённым возгласом швырнул в сторону, – голимый спирт! – отправил в рот поднесённый кем-то кусок хлеба, лёг и закрыл от греха подальше глаза.
– Щас быстро очухается, – задорно воскликнул старик.
– Деда, ты уверен, что ему не много будет? – спросила настороженно девушка. – А то и вправду прямо здесь напьётся.