Несущие Свет, стр. 41

– Это Волхонский?.. – доносились до него робкие голоса.

– Ты видел, как он взбесился? Как медведя, еле удержали!

– Графиня Виктория…

– Так это он её?..

Князь продолжал смотреть на Руслана так, словно бы оказался запертым в клетке с голодным медведем.

– Волхонский? – прошептал он. – Ты чего?..

Тут глаза его совсем округлились, а челюсть отвисла.

– Это… это ведь…

Из-за его плеча выглянула Щербак.

– У него императорская реликвия! – прокричала она.

То, что началось дальше, плохо въелось в память. Изумлённые возгласы и множество указывающих на него пальцев, сотни глаз, прикованных к кресту на изуродованной волчьими когтями груди, перебойный спор, кто он – вор или счастливчик, нашедший пропажу. Все орут, ругаются, спорят, а в итоге цепляются за попытку задушить уже вторую женщину, сходятся на первом варианте, и участь графа единогласно решена. Среди всех существующих человеческих пороков высшее общество не прощало только два – воровство и убийство. А точнее, тех, кто был на этом пойман.

Со стороны крестьян не доносилось ни звука.

Всеобщий галдёж смолк в один миг, когда до ушей донёсся топот конских копыт, и в самый эпицентр событий приблизились три всадника.

Один из них был многим знаком. В своей длинной чёрной мантии Джулиан Ховард казался одним целым с гигантским вороным конём, пушистые ноги которого были толщиной со ствол осины. Лошади двух других были той же породы, и люди смотрели на незваных гостей, задрав головы.

Во главе троицы барственно восседал молодой крепкий парень, одетый в чёрный мундир с аксельбантом, восьмиконечной звездой и повязанной через плечо лентой. Третий был мелкий и щуплый, в старомодном кафтане, белых чулках и с длинными пудреными волосами, заплетёнными в косу.

– С сегодняшнего дня вы назначаетесь губернатором Александрийской губернии, Аскольд Иванович, – прокаркал со своей высоты Ховард и добавил, как бы между прочим: – Я не сомневался, князь, что поможете нам именно вы.

– А… – заикнулся князь. – Что же со старым?

– Старого больше нет, – плотоядно улыбнулся лорд.

Из своей холодной гробницы восстала мёртвая тишина и задушила каждого находящегося здесь. Только птицы продолжали беззаботное пение.

– Досадно вышло, весьма досадно, – шелковисто протянул щуплый беловолосый вельможа. – Граф Волхонский, кажется?

И умолк в ожидании ответа. Руслан тоже молчал, и вельможа, шевельнув тонкими бровями, повёл головой, как будто столкнулся с проявлением наивысшей невоспитанности.

– Хм-м… Видите ли в чём дело, граф, эта вещь принадлежит императорской семье. Мы, рыцари Ордена Первого Света, и его высочество, великий князь Ярослав Владимирович, – почтительно приклонил голову и указал рукой на юношу в мундире, – будем вам весьма признательны, если фамильная ценность вернётся к своим владельцам.

И снова стало тихо. Теперь сотни глаз были прикованы к великому князю.

– Позвольте, командор, – снисходительно проурчал он, спешился и неторопливым шагом, со всей показательной грацией в каждом движении, направился к Руслану.

Кто-то в толпе робко шепнул, с одной стороны, с другой и с третьей. Народ не успел опомниться после новости о воре, и появление самого великого князя окончательно повергло их в шок, и в то же время в восхищение.

Ярослав остановился против сжимающего графа живого кольца, и оно тут же рассыпалось на части. Очевидно, эти куски мяса смутились от незаслуженной чести находиться вблизи от сына великого императора.

На того, кого вчера Руслан видел в мороке, великий князь был похож исключительно цветом глаз. Высокий, длинноволосый император безотказно внушал трепет и уважение, хоть его потустороннее бездушие и придавало ему сходство с фарфоровой куклой в сгоревшем дотла доме. Его же сын, статный мордастый качок с уложенными вьющимися светло-русыми волосами, смотрел на Руслана, как тупое быдло смотрит на загнанного в тупик прохожего. С лихорадочным нетерпением он рыскал глазами по графу и кресту на его груди, громко дышал и плохо скрывал жажду заполучить артефакт. Как пить дать – пьянчушка в поисках рюмки.

Но в один момент его нетерпёж как рукой сняло. Он приподнял голову, как если бы хотел стать выше графа.

– Император справедлив и снисходителен, – громко заговорил он. – И, будучи достойным сыном достойного отца и мудрого правителя, я всецело чту его великодушие. Пусть же она будет примером для всех нас. – Простым взглядом человека, равного каждому из присутствующих, он заглянул в лица всех, кто был в поле его зрения. – Я, Ярослав Владимирович, отвергаю насилие, и от имени нашей семьи прошу вас, граф, без потерь с вашей стороны, вернуть мне нашу семейную реликвию. Разрешение ситуации с убийством графини я полностью предоставляю народу.

Руслану вдруг стало страшно интересно, много ли времени этот дуболом потратил на то, чтобы выучить с бумажки эти слова.

В который раз стали слышаться робкие переговоры. Стоило великому князю открыть рот, монотонный ропот как по репетиции стих.

– Отдайте, пожалуйста.

И протянул руку.

От очередного притворства на Руслана хлынуло отвращение. Уже плевать, что будет дальше. Позор, арест, изгнание – он не собирался сдаваться.

«Ну что, ублюдок, попался? – говорило всё естество великого князя, которого теперь так и распирало от удовольствия и предвкушения. – Теперь тебе некуда деваться».

«Пошёл нахрен, недопырок!» – безмолвно отвечал Руслан.

Ярослав прочитал в его лице всё, что граф думал о нём и его операции разоблачения, сжал протянутую ладонь в кулак и злостно поджал губы. Руслан бы даже посмеялся над тем, как запульсировали жилы на его лице, если бы сам не находился в незавидном положении.

Великий князь разгладил гримасу, опустил руку и пошёл обратно к своей свите.

Конь Ховарда встал на дыбы и широким галопом унёс своего всадника. Руслан не успел проследить за ним.

– С сегодняшнего дня вы навсегда лишены графского титула и права называть себя дворянином, – забивал последний гвоздь в его деревянный ящик командор. – Всё ваше имущество, имения и крепостные будут распроданы на аукционе, а потомки, если таковым суждено быть, признаны безродными. У вас есть сутки, чтобы покинуть ваше бывшее имение. Можете податься какому-либо помещику в качестве слуги или попробовать выжить в других краях.

Панические крики и гулкий грохот заставили людей круто развернуться и лицезреть очередное происшествие.

Как в кошмарном сне Руслан смотрел, как его родовую усадьбу поглощают столпы пламени. Вспыхнули деревья, конюшня и все окружающие дом постройки. Металлическая ограда раскалилась докрасна и обратилась в рабочий материал кузнеца.

Развивая длинную чёрную мантию, от горящего двора проскакал Ховард, поравнялся с великим князем, и троица судей, сотрясая землю, умчалась в неизвестном направлении.

Крестьяне бросились тушить пожар. Одни кинулись за водой, другие схватили подручные средства и предприняли попытки погасить самые мелкие столпы, выходящие за раскалённую ограду. А представители высшего сословия разразились на Руслана перебойной бранью.

Сквозь всеобщий галдёж, который обычно воспроизводит стая голодных гусей, очень похоже вытягивая шеи и махая крыльями, проскальзывали слова посрамления, обвинения в воровстве, святотатстве и позоре древнего рода.

Рёв пламени, грохот обваливающихся стен вместе с испуганными и гневными криками смешались в его голове в один тяжёлый сгусток. И всё же, сквозь гул, сопровождающий конец его света, Руслан слышал, – или просто знал – как где-то далеко, докуда ещё не дошёл чёрный дым, беззаботно поют птицы.

Чья-то рука боязливо тронула его плечо.

– Волхонский… Ты это… Не задерживайся тут надолго, – робко проблеял Василевский, сжал его плечо и отстранился. – Давай, до завтрашнего вечера. А то эти тебя совсем уж…

Руслан не слышал его слов. Не в силах оторвать глаз от огня, с неимоверной жадностью поглощающего родовое имение Волхонских, он медленно зашагал вперёд, не чувствуя земли под онемевшими ногами.