Горькие шоколадки / Bitter chocolate (СИ), стр. 8

— Эй, — чуть смягчившись позвал Ларри, смиренно вздохнул и присел рядом. — Возможно, я и правда немного перегнул палку, но лучше, если ты будешь знать изначально, с кем имеешь дело. Ты ведь сказал, что я тебе нравлюсь.

— Очень нравишься, — Микки поднял на него блестящие глаза.

— Тогда тебе придётся привыкнуть к тому, что я иногда бываю таким.

Ларри коснулся его острой скулы, провёл пальцами по щеке и скользнул рукой дальше к его ушам, прикрытым растрепанными волосами. Микки судорожно выдохнул, зажмурился и прижался губами к его запястью. Ларри улыбнулся и другой рукой погладил его по голове. Микки шумно сглотнул, а затем резко подался вперёд, забираясь ему на колени. Тонкие руки с длинными цепкими пальцами обвили его шею, скользнули по вороту и принялись расстёгивать пуговицы рубашки.

— Эй, Микки, погоди, — прошептал Ларри немного сбитый с толку его внезапной переменой настроения. Видимо, и он считал, что любую проблему можно решить в постели.

— Я хочу тебя, Ларри, — будто не слыша его, отозвался тот. — Весь вечер с ума сходил от того, какой ты классный.

Он провел кончиками пальцев по выступающим венам на руках, а затем вернулся к пуговицам. Его лицо горело, а в глазах играл уже совсем другой блеск, нежели раньше. Его прикосновения заводили, но Ларри не был уверен, что именно это имел ввиду Чес, когда просил помириться с ним.

— Может, нам стоит позвать Честера?

Ларри нерешительно потянул за край серого поло Микки, и тот с готовностью позволил его снять.

— Он сам придёт, если сочтёт нужным, — ответил он, стягивая с Ларри рубашку.

Всё ещё в лёгком смятении Ларри коснулся обнажённой спины Микки, его выступающих лопаток и острых позвонков. Прижался губами к плоской, без какого либо намёка на мускулатуру, груди. Частое дыхание Микки, его сладкие постанывания, дрожь по телу безумно заводили Ларри. Микки был очень чувствительным, очень нежным. Он ластился, подставлялся под прикосновения, и от того, как он млел от ласк, хотелось касаться его ещё больше.

Освободив себя и его от одежды, Ларри уложил Микки на кровать. Его грудная клетка вздымалась от тяжёлого дыхания. Он протягивал руки, цеплялся за предплечья, тянутся к губам Ларри. Их первый поцелуй вышел немного агрессивным, нетерпеливым. Микки жадно впивался пальцами ему в волосы, будто боялся, что тот в любой момент передумает и уйдёт.

— Всё хорошо? — Ларри отстранился и заглянул ему в глаза. Тот кивнул и попытался вновь притянуть его к себе, но Ларри перехватил его руки и мягко опустил их ему за голову.

Микки замер, всё ещё тяжело дыша, давая ему возможность вести. Ларри, улыбнувшись, коснулся его губ, а затем спустился ниже к впалому животу с редкими тёмными волосками и возбужденному слегка подрагивающему члену. Ларри коснулся его, провёл большим пальцем по почти полностью скрытой крайней плотью головке. Немного оттянул кожу вниз. Микки, запрокинув голову назад, застонал. Ларри потянулся к своим брюкам и достал из кармана лубрикант и презервативы.

Он с трудом мог припомнить, когда в последний раз подготавливал кого-то. Джон в те редкие разы, когда позволял брать себя, делал всё в ванной сам, лишая Ларри возможности продлить прелюдию. Микки был совсем не похож на него. Он казался совершенно открытым, таким хрупким и нежным. Его тело в руках Ларри становилось пластичным и податливым. И тот ощущал себя скульптором, создающим из глины нечто прекрасное. От чувства, что ему доверили управлять этим процессом, у него перехватывало дыхание и немного вело голову.

Его скользкие ладони ощупывали каждый выступ, каждую впадину. Сжимали, массировали, дразнили, постепенно подбираясь ко входу. Ларри не мог не заметить, как напряглись ягодицы Микки, когда он очертил пальцами кольцо ануса. Казалось, тот даже дышать перестал, хотя до этого на все ласки реагировал очень бурно.

— Могу я?.. — под волной охватившего Ларри сомнения вопрос вырвался сам собой.

Микки только промычал в ответ. Ларри протолкнул палец внутрь к месту, где должна быть простата. Микки задышал неестественно часто, сжав в кулаках светлую ткань покрывала. Он был очень тугим и тесным. И то, как он неосознанно зажимался, не упрощало Ларри задачу. Что-то было не так. Он вытащил пальцы и добавил больше лубриканта.

— Ты меня боишься? — спросил он, перевернув Микки на живот. Тот начал неосознанно дёргаться. Выглядело это странно. Тогда в клубе он показался Ларри довольно опытным, а после так легко и смело заигрывал с ним.

— Не в этом дело. Со мной всегда так, — ответил Микки, вжимаясь лицом в подушку.

Ларри вздохнул и погладил его по бледным ягодицам. Его собственный член пульсировал от возбуждения. Хотелось уже вставить. Но было кое-что, что он чётко уяснил, пребывая столько лет в роли принимающего. Нельзя совать своё хозяйство в другого человека, если он к этому морально не готов. Ларри прилёг рядом, коснулся губами плеча Микки, провёл пальцами по родинкам на спине. Тот отнял голову от подушки и вопросительно взглянул на него.

— Не обязательно делать это с проникновением, если тебе больно, ты боишься, или у тебя просто нет настроения.

— Но я хочу! — возразил Микки, упрямо забираясь на Ларри сверху.

— Хорошо, — кивнул тот. — Повернись-ка тогда ко мне спиной.

Микки ненадолго задумался, а потом неловко развернулся и пристроил свои бедра над лицом Ларри. Тот нащупал на кровати презерватив, снял обертку и, немного придерживая рукой, губами раскатал тонкий латекс по члену. Микки простонал сквозь стиснутые зубы и качнул бёдрами. Это нравилось Ларри больше, чем сдавленные всхлипы в подушку. Он обхватил его губами сильнее, свободной рукой помассировал яички, погладил между ягодиц, коснулся ануса. Микки больше не дёргался. Видимо, такая поза давала ему ощущение, что он сам контролирует ситуацию. Палец прошёл внутрь свободно. Плавно толкаясь ему в рот, Микки позволил Ларри достать до чувствительной точки.

Ларри ощущал его губы и руки на своём члене. Это было чертовски приятно. И то, какие звуки он при этом издавал, окончательно сносило Ларри крышу. Он кончил, непроизвольно выгнувшись в пояснице. Микки отпустил его член, ещё пару раз качнул бёдрами и, вздрогнув, издал какой-то почти мучительный стон. Через латекс Ларри чувствовал, как долго и обильно он кончает. Мышцы внутри него сжимались, выталкивая палец. Сколько же дней он держался? Может, с того вечера в клубе?

В висках ещё пульсировало, а дыхание было таким же тяжёлым. Ларри легонько похлопал его по ягодице, мазнул губами по бедру. Микки усмехнулся и сполз с кровати, стянул презерватив и отправил его корзину для бумаг. Ларри последовал его примеру.

— Останешься на ночь? — с надеждой спросил Микки, подавая ему салфетки.

Ларри, не задумываясь, кивнул. У него не было причин отказываться. Он забил на одежду и забрался в кровать к Микки. Тот положил лохматую голову ему на грудь.

— Ты мне нравишься, Ларри, — прошептал он, прикрыв глаза. — И я сделаю что угодно, чтобы ты остался с нами.

Тот собирался возразить, что если он решит, то никакие действия Микки не смогут его удержать, но вместо этого просто пригладил его стоящие торчком волосы.

Вновь засыпать в обнимку с кем-то было непривычно. Кровать Микки была удобнее, чем диван в квартире Сэма, но всё же узковата. Он уже начинал задрёмывать, когда в комнату крадучись вошёл Честер. Он положил на стол полотенце и собрался погасить лампу, но поймал на себе взгляд Ларри.

— Чес, я… — начал тот растерянно, но Честер только покачал головой и улыбнулся, указав взглядом на Микки, всё так же прижимающегося груди Ларри.

========== III Свобода и выбор ==========

— Не понимаю, почему ты просто не переедешь к своему парню?

Скрестив руки на груди, Сэм скептически осматривал новое жилище Ларри. Квартирка была чистой, но маленькой и обставленной очень скромно. На кухне едва могли разместиться двое. Да и район оставлял желать лучшего.

— Там всё не так просто, — отмахнулся Ларри, расставляя по полкам кухонного шкафа купленные в долларовом магазине тарелки и чашки. Если и было что-то, по чему он скучал в их с Джоном доме, то это посуда, удобная и прошедшая испытание временем. Но возвращаться туда только из-за неё казалось бредовой идеей. Он рисковал наткнуться на его нового любовника. К тому же Джон мог воспринять это, как попытку возобновить отношения.