За день до нашей смерти: 208IV (СИ), стр. 73

Не дожидаясь, пока кто-нибудь стянется на шум, он продолжил обследовать квартиру, но в следующей же комнате его ожидал неприятный сюрприз — колосс. Грузный, высокий, опасный… Вдох, выдох… Способный расплющить голову одной лишь рукой, он стоял прямо возле матки… Вдох. Стоял у широкого стола, прямо на противоположной от входе стороне которого и лежала цель Хантера, обвившая ножки деревянного изделия своими многочисленными глотками, и не давал ни единого шанса ни обойти его, ни зайти сбоку. Единственное, что оставалось — поравняться с ним, обойти стол с другой стороны и медленно, настолько осторожно, насколько вообще возможно, нанести удар. «Интересно, — мыслил старик, подходя к врагу и поддерживая ритм дыхания. — Думали ли когда-нибудь все эти люди, что умрут вот так? Застыв в нелепых позах, не имея возможности ни кричать, ни даже передвигаться? Вряд ли. Никто же не хочет умирать. Никто не планирует ни момент смерти, ни то, что будет после — всем кажется, что они будут жить вечно, а если и умрут, то им будет далеко всё равно на то, что произойдёт. А происходит… Ровно то, что происходит — вот это…»

Шаг, ещё шаг… Выдох, вдох, выдох… Даже в противогазе было слышно дыхание того чудовища — такое же тяжёлое, как и оно само. Грудная клетка вздымалась высоко вверх, увеличиваясь в объемах, куда чаще, чем у обычных мертвецов. Даже дураку было бы видно — то создание лишь дремало. То полуобморочное состояние очень было похожим на человеческое — то самое, когда сон не приходил пару дней, и организм начинал искать любой свободный момент, чтобы прикрыть глаза.

Вдох. Старик шёл размеренно и очень осторожно. Смотрел то на руку противника, чьи толстые и грубые пальцы скребли ногтями стол, слегка подёргиваясь, то на его лицо — старое, немного прогнившее. Наверняка Поколение Три — доживающее свой век. Мощные кости черепа наращивались таким образом, что рано или поздно просто сдавливали глазные яблоки, уменьшая глазницы в диаметре и оставляя лишь небольшую окровавленную пустоту вместо них, на которой всё ещё могли висеть остатки глаз. Грубая, почти первобытная челюсть с кривыми, но огромными зубами замерла в полуоткрытом положении, жадно поглощая воздух порезанным о собственные клыки языком. Такими зубами можно было перекусить шею. Можно было раскусить голову. Воздуха не хватало. Ещё шаг. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. «Спокойно, Хан, спокойно». Жевательные мышцы чудовища время от времени сокращались, издавая ртом щёлкающий, предвкушающий укус, звук. «Он спит — куда ему до тебя». Ещё шаг. Он начал обходить стол справа, прижавшись спиной к стене и соскребая с последней целые реки одноклеточных, которые, словно немного застывшая вода, расплывались по воздуху, перекрывая обзор. Вдох, выдох, ещё шаг.

Каково было чувствовать себя, стоя напротив своей собственной смерти? Страх, волнение, паника? Всё сразу. В тот момент, когда Уильям стоял по другую сторону стола от своего противника, он отчётливо понимал: в случае чего, его не спасёт никто. И если та громадина проснётся и почувствует опасность, то снесёт и стол, и его самого, и стены в той чёртовой комнатушке — ничего не останется. Вдох. В некоторых штатах наёмник, будучи ещё пилигримом, слышал, что тот подвид называли Голиафом. В тот момент это было как никогда уместно. Огромным монстр, стоящий перед ним — маленьким Давидом. И, к сожалению, пращи рядом не было — она осталась где-то там, в далёкой башне Первого Национального Центра. В тусклом свете комнаты немного блеснуло лезвие ножа. «Матка лежит на животе. Сердце — между четвёртым и пятым ребром…». Выдох. Вдох.

Он выставил руку вперёд и, положив вторую ладонь на рукоять, осторожно надавил на оружие. Кожный покров был легкой преградой. Жировая прослойка, мышцы… Но с каждым миллиметром нужно было давить всё сильнее, всё напористее. Уилл не слышал того, скрипел ли стол. Надеялся, что нет. За причёской матки даже не было видно лица — трудно было определить, кем она была до того, как стать чудовищем, лишь небольшой ручей воздуха и паразитов вылетал из-за стены волос — единственный ориентир того, была ли она жива. Лезвие проходило всё глубже и глубже, пока в конце концов Уильям Хантер не смог давить дальше — видимо, наткнулся на кость. Совершив финальный толчок, он, наконец, остановился. Выдох. Спустя несколько секунд ручей высох — очередная жизнь завершилась так, как и должна была завершиться. Вдох, выдох. Едва вытащив нож, наёмник попятился назад, всё ещё смотря в пустые глазницы Голиафа.

Щелчок. Нет — стук. Громкий, даже чересчур — он был отчётливо слышен в противогазе — ствол автомата, перекинутого через плечо, ударился об угол стола, заставив своего владельца замереть на месте. Рука монстра дёрнулась. Вдох. Двумя лёгкими шагами Хан вновь оказывается с другой стороны стола — у ног уже мёртвой матки — и принялся ждать худшего. Однако из полузакрытой челюсти в ответ на ожидание слышался лишь слабый рык, а сам колосс не подавал никаких признаков к пробуждению. Выдох. «Кажется, пронесло».

В другой комнате всё было куда проще. По крайней мере, со стороны практики — там почти никого не было, кроме двух бутонов — тварей, которых наёмник из Джонсборо ненавидел больше любых других, и у него на то были весьма веские причины. Но, кроме тех самых причин, бутон также являлся одним из ключевых и опаснейших звеньев в цепи вируса — мобильная матка, паразит в которой питался энергией и калориями тела, а не поглощал от кого-то — та же система, схожая с корнями, просто циркулировала в волдырях, которые ни за что не должны были лопнуть при жизни того подвида. Всё, что от него требовалось — есть. Часто и много. Однако если такой монстр замечал человека, то он просто бросался на него всем весом. Как итог: волдыри, коими было усыпано тело, лопались, а из них лился паразит, трупный яд и гной — лобовое столкновение без противогаза с таким существом смертельно.

Двое заражённых, стоящих в той комнате, были повёрнуты к Уиллу лицом. Не было никаких сомнений — они его видели. Не спали, не дремали — видели. Но наёмника это не волновало — одним ударом ножа он достал до сердца мужчине, распоров, при этом, один из волдырей, а второго тут же ударил кулаком под челюсть, повалив на землю. Подняться тот не успел — как и говорилось раньше, выигрывал тот, кто был быстрее. Вытерев лезвие о штору, старый охотник поспешил обратно. К тому моменту, как тот справился, Джеймс ждал уже на уровне восемнадцатого этажа. Завидев Хантера, тот лишь молча поднял указательный палец вверх. Старик вопросительно покосил голову, на что молодой охотник просто дёрнул за входные ручки дверей по обе стороны. Заперто и заперто. «Везёт. Снова везёт». Наёмники оказались первыми на чердаке. Их приветствовал прохладный осенний воздух и лёгкий ветер, разносящий по городу обычную коричневую пыль. Или пепел, если верить рассказам…

— Что-то нам очень часто везёт в последнее время, — усмехнулся Уильям.

— Так-то да. Если мыслить в правильном ключе.

— А как по-другому?

— Ну, если бы не взяли тот щедрый заказ от военных — зачистку здания — ничего бы этого не было, верно? И в Ад не приходилось бы спускаться, ты бы не грызся с парнишкой из-за всякой мелочи, вертолёт был бы не нужен, так как…

— Я понял, понял — хватит. Мне больше нравится находить плюсы из того, что уже случилось, а не из того, как могло бы быть — так проще.

— Думаешь?

— Определённо. Не нужно спускаться до уровня грёз, а лишь принимать реальность такой, какой она есть…

— Скучно, наверное.

— Каждому — своё. Мечтай, если так легче… — его взгляд устремился в какой-то узор на треснутом полу, а мысль — в прошлое.

***

— Нам везёт, парнишка.

Твёрдый мужской голос разносился по старому тёмному амбару. Только что забежавший в него Уильям переводил дыхание, как мог — это была его первая пробежка за две недели свободы и, к сожалению, вынужденная. Парень опёрся на стену и, схватившись за правый бок, отчаянно пытался поглощать лёгкими воздух. Выходило плохо. Мужчина же, что привёл его в тот амбар — компаньон и спаситель по-совместительству — чувствовал себя, в отличии от спасённого, чуть менее паршиво даже несмотря на то, что ему приходилось бежать с довольно большим походным рюкзаком на спине. Старинный масляной фонарик вспыхнул тусклым тёмно-жёлтым светом в руке грузной фигуры. Из-под маски и капюшона по-прежнему не было видно практически ничего. Впрочем, с таким освещением вряд ли бы удалось что-нибудь разглядеть — ни стен, ни потолка видно не было, только пол, только земля.