За день до нашей смерти: 208IV (СИ), стр. 72

Вдох. Взгляду старика открылся длинный, почти пустой коридор со множеством дверей и ещё большим множеством комнат. Там, стоя в одиночестве, опираясь на прохладные и забытые всеми стены, спали они — заражённые. Их дыхание было редким — куда реже, чем у любого живого человека. Их едва было видно — в красной пелене, которая оседала везде, где могла, они отлично сливались с пейзажем, казались его неизменным элементом и были теми деталями картины, на которые не сразу обратишь внимание. Их лица, их одежда, их глаза и зубы покрылись той всепоглощающей смертью, теми паразитами. Они не шевелились. Совсем. Ни движения пальцев, ни грудной клетки при дыхании, ни даже моргания — ничего. Лишь редкие единицы из них время от времени отклонялись от своего привычного положения и падали на пол, окончательно засыпая. Они знали — им здесь быть ещё очень долго.

Первая дверь. Уилл дёрнул за ручку и с опаской потянул на себя, попутно доставая нож из ножен. Там было пусто. Почти. Комната начиналась с широкой прихожей, ведущей в ещё более просторную гостиную. Выдох. Через секунду он закрыл дверь — судя по количеству заражённых клеток на стенах, то помещение долго было изолировано от остальных — шанса на то, что там была матка или бутон практически не было. Вдох. Следующая дверь. Открытая. «Мародёры, наверное, постарались, — думал себе он, смотря в дверной проём и наблюдая полнейший хаос. — Раньше это ведь был элитный жилой комплекс. Наверняка в самом начале Конца отсюда выносили всё, что могли — кто же знал, что потом это почти не будет иметь ценности? Все украшения превратились в тех.металл, а всё «новомодное» тряпье и прочие элементы быта — в труху. Кто же знал, кто же знал». Выдох.

Повсюду: на разломанных столах, на пустых стенах, где раньше наверняка висели плазма и картины, на пустых вазах без цветов — паразит был везде, окутывал всё плотным, шевелящимся от любого порыва ветра покрывалом, а где-то вдали — из ванной, наверняка, доносилось оно — громкое, сбитое, редкое, но протяжное дыхание, хрипом выдающее себя даже тем, кто был в противогазе — матка. Вдох. Из приоткрытой и прогнившей от влаги деревянной двери неспешно вылетали порывы того самого красного облачка. Грациозно, почти красиво разносясь вверх по воздуху, словно снежинки, и застывая где-то на уровне человеческого взора, чтобы потом медленно-медленно, за долгие дни, осесть на землю, закрыв собой очередную деталь картины. Выдох. Вдох. Он ступал так осторожно, насколько мог, часто жертвуя, при этом, скоростью. Он знал, что возле кормушки всегда будет голодный рот, и ему главное было, чтобы тот самый рот спал, а не дремал. Шаг за шагом, шаг за шагом. Осторожными движениями, он расталкивал от себя обычных ходячих, отводя их тела в стороны и давая им упасть на пол, поднимая очередные облака тумана. В последний раз осмотрелся по сторонам — никого, только спящие. Выдох.

В ванной действительно была она — одинокая, пленённая и очень важная. Её тело буквально вросло в то здание «корнями», сроднив со стеной и раковиной в душевой. Вросло в полуразложившиеся трупы, что валялись подле неё. Десятки, прикрытые пеленою, они служили одной верной цели — поддерживать пищевую цепь. Слабые умирали, чтобы она могла питаться, а её деятельность подпитывала только сильнейших, чтобы те могли отсеивать слабых от себя и противостоять противнику, пополняя тем самым ряды новыми сильными. Вдох. Тело той матки очень плотно покрылось «покрывалом» — окуталось так, что даже черты человека как-то затерялись среди всего того пуха из красных телец — лишь зубы и язык, всё ещё оставшиеся на месте, были чистыми. Ещё бы — ведь мимо них и пролетало основное течение той заразы, и лишь они помогали определить, где у того существа, явно не имевшего ничего общего с Человеком Разумным, было лицо. Выдох.

Вдох. Уильям осторожно начал сметать рукой с тела некрепкие слои вниз, пытаясь обнаружить грудную клетку. Его рука путалась в пышных, наверняка женских волосах, а пальцы застревали в рваной одежде. Видно было плохо. В какой-то момент наёмник осознал, что та женщина, чем бы она тогда ни была, смотрела прямо на него. Смотрела в беспомощности, в панике, в страхе, неспособная ни кричать, ни даже сомкнуть челюсти, ведь это не было её делом в той системе, не было её ролью. Сколь бы страшно ей ни было, она будет молчать. Он взял нож в правую руку и, положив левую ладонь на тыльную сторону рукояти замахнулся для двуручного удара — нужно было достать до сердца.

Выдох. Вдох. Удар. Протяжные вздохи заражённой сменились резким хрипом, она дёрнулась. Немного, едва заметно, но это было большим, что она могла себе позволить. Хантер не был до конца уверен, но на секунду показалось, что её глаза наполнились слезами. «Нет, ложь, — конечно же, ложь. — Сколько можно было себе повторять: они не умеют плакать, они не умеют жить». Через несколько секунд всё закончилось — она обмякла и просто обвисла на стене, за которую так старательно держалась, а паразит перестал вылетать из её рта вместе с дыханием. Выдох. Вытащив нож из её тела, Уильям из Джонсборо поспешил обратно — к следующей двери. Так же переступая трупы, так же обходя заражённых, так же стараясь не шуметь. И на всё нужно было время. Вдох.

Заперто. Заперто. Заперто. Расталкивая мёртвых, застывших в своём глубоком сне, он не мог не поражаться своей удаче — всего шесть дверей, шесть квартир на его стороне, а минимум четыре из них были пустыми. Оставалась лишь она — последняя дверь. Выдох, вдох. Он лёгонько дёрнул за ручку и потянул на себя — ему навстречу выпало лишь тело в разрезанном чьими-то когтями жилете. Военная форма. Вся же остальная дверь была в кровавых разводах, как и все стены. На одиноком диване лежало полное обмундирование — бронежилет, автомат, сварочный аппарат, магазины, открытая аптечка, неиспользованный фильтр, но всё это не помогло тому безликому солдату в противогазе — не хватило времени. На двери с внутренней стороны было криво написано лишь одно простое слово: «уходите». Наёмник взял с собой автомат погибшего и, напоследок, осмотрел комнату — пусто. «Неплохой сувенир». Вдох.

У лестничного пролёта Уилла уже ждал Джеймс. Вытащив окровавленный нож, он поднял его перед собой и показал на лезвие. «Сколько?» — означал этот жест. «Одна», — ответил Хан. «Две», — не дожидаясь повторения такого же жеста, показал пальцами Виттима. Кивнув, оба пошли наверх. С каждым шагом облако становилось всё гуще. На некоторых пролётах между лестницей и коридорами мелькали одинокие тени — солдаты уже поднялись на более высокие этажи, более мучительные круги Ада. Дышать становилось всё труднее. Подводили ли то лёгкие, потому что приходилось высоко подниматься? Вряд ли. «Ты — налево, я — направо», — скомандовал молодой наёмник и тут же запнулся — дверь направо была намертво заперта, сколько он не пытался её дёргать. «Не трать время зря. Если твоя сторона пустая — пошли оба в мою. Всё равно будет чем заняться», — ответил Хан, указав большим пальцем себе за спину. Обменявшись утвердительными кивками, они вошли в блок и замерли.

Вдох. Десятки, если не сотни, они заполонили собою весь центральный коридор, не давая протиснуться даже лучику света. Плотное облако превратилось в настоящую красную стену. Выдох. В опасный газ, за которым не видно и на расстоянии пары метров, а слой напыления на телах и стенах был настолько плотным, что когда Уильям смотрел вдаль коридора, не было видно ничего — просто сплошной красный фон, едва освещаемый утренним солнцем. Вдох. Почти не находя места, куда ступить, наёмники осторожно, не нарушая общий ритм места, расталкивали мертвецов, расчищая себе проход. Выдох. Первая дверь оказалась распахнутой. Сквозь стену из одинаково красных трупов не видно ничего — нужно было проверять. Вдох. Уилл вызвался идти в ту дверь.

Темно и красно. В потёмках из абсолютно одинакового цвета и его нелепых полутонов почти ничего не было видно — лишь тела, уже больше напоминающие грубые заготовки скульптора, едва заметно шевелились, с трудом вдыхая столь желанный всеми воздух. Выдох. Глупая люстра, висящая под самым потолком, чем-то напоминала язычок. Она стойко давала ощущение того, что человек находился пасти у огромного чудовища, а оно жило и дышало. Тихо, едва слышно, но оно было готово проглотить всех в любой момент. Вдох. Показалась первая матка — сидела себе в каркасе того, что, видимо, раньше было диваном. «Забавно, — подумал Хантер. — Один раз позволив себе присесть отдохнуть в Аду — больше не встанешь». Выдох. Удар. Диван треснул, и тело, лежащее на нём, успешно провалилось в него, рассыпав целую реку паразитов вокруг и издав глухой, но всё же треск. Охотник тут же, не вытаскивая ножа, схватился за пистолет и обвёл взглядом комнату. Было тихо. Даже слишком тихо. Лишь мёртвые всё также непроглядной стеной стояли, наблюдая за вечностью. Дышали. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох…