Мой хаос (СИ), стр. 8

Внутри как-то нехорошо царапнула мысль, что следующая встреча состоится только через месяц, в январе, на экзамене. Вчера после зачёта Макс этому радовался бесконечно, кто бы мог подумать, что сегодня это его так огорчит.

Ладно, сначала тело, потом дело. В душ.

***

Самсон оторвал голову от столешницы и зевнул так, что чуть не свернул себе челюсть. Его единственный открытый глаз, злой и красный, следил за братом, сновавшим от холодильника к плите.

— Gyerek [мелкий по-венгерски], у тебя совесть есть? Я до шести утра на ногах был, меня выключит сейчас.

— Так иди ложись спать, кто тебе мешает?

— Уснешь с тобой, изувером, ты будильник зачем завёл? Еще и топаешь как слон. Кофе сделай, сволочь неблагодарная, — Самсон устало ткнулся лицом в сложенные пред собой ладони. Женя брякнул кофейную турку на плиту и обернулся к брату.

— Правда, спасибо, что пустил переночевать, очень выручил.

— Да ладно, хватит, не родные, что ли? Хотя мне по-прежнему не понятно, что тебе мешало нормально ночевать дома.

— Ты знаешь, что.

— Слушай, ну никто ж не просил тебя спать с Савельевым в одной кровати, у тебя отличный диван на кухне стоит, лег бы там, что за дурацкие этические предрассудки.

В словах Самсона, конечно, было много смысла, но Женя слишком точно знал причину, чтобы обманываться.

— Ну, а ты поставь себя на место парня. Проснулся в чужой квартире, наверняка с квадратной головой, а тут еще и преподаватель твой всё это со стороны наблюдает. Не хотел я его так смущать, понимаешь?

— Понимаю, — Самсон без улыбки внимательно посмотрел на брата. — Я очень хорошо понимаю, что этот парень тебе нравится.

Тарелка с тостом и кофейная чашка в возмущении звякнули, когда Женя поставил их на стол перед братом. Слова Самсона нарушили тот зыбкий покой, который только-только начал воцаряться в душе младшего Мештера.

— Ты несёшь чушь.

— Да что ты, — Самсон отпил горячий напиток, не отводя от лица Жени пытливого взгляда, — Жень, ты кого сейчас обманываешь? Я ведь тебя знаю как облупленного. Он тебе нравится. Нравится же, ну?

Женя еще несколько секунд стойко сопротивлялся, но потом с стоном опустился на стул напротив Самсона и закрыл лицо руками.

— Да. Да, он мне нравится, будь оно все неладно. Больше, чем нравится. Сначала я думал, это просто раздражение на его наглость, на его вечные споры, просто бесит меня этот студент, с кем не бывает? А потом я поймал себя на мысли, что за месяцы работы в институте и думать забыл о Матео. Зато Савельев не идёт из головы, и злость на него у меня непроходящая. Он плотно засел в мозгу, как опухоль. Поэтому меньше всего мне нужно оказываться с ним в одном помещении, тем более в моей квартире.

— Да, я заметил, как ты его избегаешь, особенно вчера, когда вы чуть ли не на брудершафт пили, — в голосе Самсона прозвучала насмешка.

— А я и не говорю, что поступил правильно. Черт, это вышло глупо, непреднамеренно, это…

— Это было приятно, да?

Женя замялся. Да это было лучше, чем просто приятно. Все эти разговоры, дурацкий спор по поводу песни, Макс с его открытой улыбкой. Это было чертовски здорово. Но на том оно и закончится.

— Жень, я не просто так тебя на откровение сейчас провоцирую. Ты впервые за долгое время расслабился, я же вижу. Но повторю то, что сказал вчера: не делай глупостей. Не в этой стране и не с парнем-натуралом, сам знаешь, чем это кончится.

— Да, знаю. Видишь, вот тебе и причина, почему я сегодня у тебя ночевал. Сам ведь все понимаешь, зачем вопросы тогда задаешь дурацкие?

— Ну прости, я не хотел тебя обидеть, gyerek, — Самсон потянулся через стол и ткнулся лбом брату в макушку. — Просто я волнуюсь за тебя.

Женя мягко боднул его в ответ. Всегда, всю жизнь этот здоровяк рядом, всегда на страже, чтобы младшего братишку никто не обидел.

— Ничего, все скоро само собой сойдёт на нет… До января я с ним вряд ли пересекусь, потом экзамен, каникулы, а там и ему уже будет некогда: практика, диплом, считай, что и видеть его я не буду. В мае перед государственными экзаменами мы распрощаемся окончательно, он отправится своим путём, а я вернусь в Берлин. Пора найти новое место и возвращаться к идее с магазином, в конце концов, это то, чего я хочу и что я могу.

Мысли о том, чтобы вернуться домой и начать все заново, уже не раз посещали Женю, однако именно теперь он окончательно уверился, что так и поступит. И останется в прошлом все, с чем Жене не по пути, в том числе и история с Максом Савельевым.

А пока пусть все идёт своим чередом. Самсон ляжет спать, Женя помоет посуду, возьмёт у брата из шкафа футболку, спортивные штаны и кроссовки и отправится в спортзал. Сегодня пар в институте нет, можно не спешить, к тому же, чем позже Женя вернётся домой, тем больше шансов, что Максима там уже не окажется. И это будет правильно.

========== Глава 6 ==========

— Да подожди, ты это как посчитал-то? Смотри, тринадцатое, шестнадцатое, двадцатое и двадцать третье января, все, четыре экзамена всего.

Савельев и Плетнев сидели в институтской столовой после последнего зачета: им повезло отстреляться первыми, так что теперь можно было расслабиться и ждать, когда подтянется остальная группа. Игорь снова уставился в расписание.

— Стоп, а политология где?

— Проснись и пой, мы в этом семестре ее вообще не сдаём, она до конца года у нас будет.

— А, точняк, правильно тогда. Ну все, с зачетами покончено, до Нового Года две недели, можно выдохнуть.

— Ага, а потом снова задержать дыхание четыре раза подряд.

— А могло быть и три, если бы кто-то, не будем показывать пальцем, набухиваясь с преподом, додумался с ним насчет автомата договориться.

Макс лишь скрипнул зубами, в очередной раз игнорируя выпад приятеля. Вот не стоило Оле рассказывать о пьянке с Мештером, кто за язык тянул? С другой стороны, а кто знал, что она ляпнет об этом при Плетневе? Тайной та встреча в баре, конечно, не была, но Макс предпочёл бы не афишировать ее, хорошо хоть никто не знает о том, что он еще и ночевал у Евгения Марковича. Кроме Оли, но об этом она додумалась молчать.

Вот удивительно, всего три дня прошло, а ощущение такое, что не меньше месяца. И Мештера он с тех пор так и не видел, даже поблагодарить не получилось. А тут еще Плетнев со своими подколами, утомил уже изрядно.

— Вот надо было тогда со мной оставаться, а не к Тане своей нестись, глядишь, сам бы и договорился про автомат.

— Да куда мне, я ж в любимчиках у него не хожу.

— Так, стало быть, это я у него любимчик, да?

— Ты лучше, Савельев, ты собутыльник! Подумай, какие перспективы это могло бы открыть, будь ты умнее!

От жестокой расправы Игоря спасло лишь то, что в столовую начали спускаться одногруппники. Борзых уселся за стол, заявив, что уголовное право сожрало у него последние силы, чем вызвал дружный гул согласия. Разговоры перешли во внеучебное русло, Марина Астахова стала активно зазывать подруг отметить конец зачетной сессии в клубе, как она выразилась, исключительно в женском коллективе. Другие девчонки обсуждали между собой подарки на Новый год и делились идеями, как поздравить преподавательский состав. И снова Макс ощутил неприятный укол совести: ну как так, не сказать «спасибо» человеку, который его, пьяного и дурного, приютил, спать уложил и ничего взамен не потребовал. А если до Нового Года они так и не пересекутся, это что же, страдать муками совести до экзамена, что ли? Попытка подкараулить Мештера после очередной пары у третьекурсников вообще с треском провалилась: оказалось, до конца года занятия у них проходят в другом корпусе, а сегодня вообще последний день. Закон подлости: недавно Евгений Маркович ему попадался в коридорах института по несколько раз на дню, а сейчас, когда это действительно нужно, уже три дня его не видно и не слышно.

За этими размышлениями Макс молча и бесцельно блуждал взглядом по столу и лицам собравшихся, ни на ком отдельно не фокусируясь. Довольные, счастливые, беспечные студенты, сидят, смеются, болтают. А вот Катя Рассказова, староста группы, про какие-то лекции Семеновой заливает, ну что за человек, расслабилась бы уже до Нового Года…